То, что она будет драться рядом с ним, было и хорошо, и плохо Он будет знать, где она, и сумеет ее защитить. Но хватит ли его защиты на них обоих? Конечно, он позаботится, чтобы хватило. Эта решимость заставляла его быть все время начеку и усиливала его бдительность.
Он посмотрел на Ребекку. Она завернулась в плед так, что край его стал капюшоном. Он видел, как побелели ее пальцы, сжимавшие поводья, от напряжения и усталости. Похоже, с приближением к замку тревога ее нарастает.
Она искоса взглянула на него. Затененное капюшоном лицо ее было хмурым.
– Клан Керкгардов натравил наши кланы друг на друга... Все эти годы мы враждовали. Какой была бы наша жизнь, если б они не разрушили ее?
Гнев Ребекки перешел в грусть, и слезы потекли по ее щекам. Слава Богу, она пока не знает, что Руперт сотворил с ее матерью. Так думал Эдвард, наблюдая за сменой ее настроений.
– Предаваться печали сейчас бессмысленно. Не трать зря свои душевные силы. Мы не можем изменить прошлое. Вытри слезы. – Эдвард не хотел, чтобы она увидела в его глазах жалость, и сказал это строгим тоном.
Она посмотрела на него таким взглядом, словно он дал ей пощечину, и отвернулась, вытирая глаза кончиком тартана. Так обращался он с молодыми воинами. Воинами, которые потом предали своего вождя Эдварда Макклири и не явились к нему, когда ему понадобилась их помощь.
– Ты не сможешь драться, заливаясь слезами. И смотри на меня, когда я с тобой говорю!
Ребекка сердито зыркнула на него, но промолчала.
– Забудь о прошлом. Направь свой чудесный упрямый нрав на то, чтобы завоевать для нас и наших семей прекрасное будущее. – Эдвард улыбнулся, и от ответной улыбки Ребекки вздрогнуло его сердце. Ему захотелось прямо сейчас заключить ее в объятия и позволить ей выплакать все свои страхи у него на груди.
– Ты прав. Пора перестать цепляться за прошлое. Надо расстаться с ним навсегда. Если бы я знала все о твоем прошлом, мне было бы легче.
Выражение ее лица было на редкость милым и трогательным. Но Эдвард знал – любую ситуацию она стремилась повернуть в свою пользу. Ее ум был острым, реакция быстрой, и она никогда не подвергнет их жизни опасности. Так же как и он. Но сейчас Эдвард, вздохнув, отвернулся.
После долгого молчания, зная, что она продолжает следить за ним из-под капюшона, он заговорил:
– Мэри была... беспечная... легкомысленная бабенка. Веселая, из хорошего рода. Я думал, что сделал ей ребенка, и мы поженились. Оказалось, что она использовала всех мужчин. Ей все время нужны были разные. Потом она призналась мне, что ребенок не от меня.
Эдвард посмотрел на Ребекку. Губы ее были сжаты в узкую злую полоску, глаза свирепо сверкали.
– Как она выглядела? – процедила она сквозь зубы.
Эдвард вздохнул.
– У нее были густые черные волосы вроде моих, но длиннее. Хрупкая фигурка и красивое личико.
Ребекка резко отвернулась, снова скрыв лицо в складках тартана.
– Конечно, не такое красивое, как твое... – Эдвард вроде бы услышал хмыканье, но не был в этом уверен. Он рассмеялся и был вознагражден появлением из-под капюшона хмурого лица Ребекки, Взгляд ее пронзил его насквозь. Но Эдварду надоел этот разговор, и он решил раз и навсегда покончить с этой темой.
– Тебе что, нравится изводить себя подобной чепухой... о которой следует давно забыть? И нечего злиться на меня: ты сама задала этот вопрос.
– Эдвард, это вовсе не чепуха. Я, несмотря на вражду наших кланов, была верна нашей любви. Десять лет!
Теперь пришла его очередь раздраженно хмыкнуть.
– О да! А выйти замуж за Руперта – это ты называешь хранить мне верность?
– У меня не было выбора! – разозлилась она. Разговор переходил в громкую ссору, и король Яков с тревогой повернулся в их сторону.
– Как это у тебя не было выбора? Ты могла сбежать. Бог свидетель, тебе это прекрасно удается! Ты могла обратиться за помощью ко мне. – Эдвард больше не смотрел на нее. Он высказывал мысли, давно не дававшие ему покоя.
– Мне некуда было бежать. Твои родичи хотели видеть меня в могиле. Я не могла убежать к тебе. – Взгляд Ребекки стал неуверенным. – Вот опять мы спорим о прошлом. Разве не ты только что говорил: мы должны об этом забыть?
– Это ты все время его ворошишь.
– Она умерла при родах?
– Да. Я никогда даже пальцем не тронул ее за измены. Мне это было безразлично... Потому что я никогда не любил ее по-настоящему. Но... ее поведение меня позорило. Мне мучительно вспоминать о ее смерти из-за слухов, которые ходят среди моих людей. Многие говорят, что это я ее убил. И мне жаль ребенка, ведь он-то ни в чем не виноват.
У Ребекки хватило совести устыдиться своей ревности.
– Прости, что я пробудила такие болезненные воспоминания.
– Ты имеешь право знать об этом. Теперь мы можем наконец оставить эту историю в покое. – Эдвард пожал ее вцепившиеся в поводья пальцы. – Расслабься, пока это возможно.
Она кивнула, откинув с головы тартан. Под летним солнцем становилось все теплее. Безоблачное небо не давало спасения от жгучих лучей. Перед ними простиралась горная Шотландия: заснеженные зубчатые вершины, зеленые холмы, земля, мягко пружинившая под копытами коней.
