Вертолет сел на дорогу, рядом с холмом. Рикардо побежал к нему, но на самом конце спуска за что-то зацепился ногой и упал. Когда он поднялся, то увидел в нескольких шагах от себя бегущую к нему Розу.
Они обнялись и стояли так долго-долго, простояли бы тысячу лет, но какой-то веселый голос рядом с ними произнес негромко: «Супруги Линаресы! Я ничего не имею против, но не могли бы вы продолжить свой таинственный разговор не здесь, а на борту? Роза! Рикардо! Очнитесь, ребята! Нам уже давно пора…»
Сплошные неудачи, которые преследовали Фабилу все эти месяцы, не подорвали почти юношеской веры Рамона в то, что обязательно наступит такой день, когда невезение кончится и фортуна к нему станет благосклонна. И вот этот день пришел!
С того момента, как группа захвата повстречала беглецов из Центра, удача не оставляла лейтенанта. В крытых фургонах они беспрепятственно въехали на территорию аэродрома, а дальше все было делом техники. Питомцы полковника Вильи хорошо знали свое дело. Через пять минут все службы, все работники, все борта находились под полным контролем десанта. Никто не посмел оказать сопротивление армии, а большинство, понимая, что оказались замешанными в чем-то преступном, выразили полную готовность к сотрудничеству.
Связь на аэродроме работала превосходно. Сначала Фабила связался со своими вертолетами, находящимися неподалеку, и через десять минут они сели в центре чужого аэродрома. Быстро удалось соединиться и с дядей Абелярдо. Как результат этого разговора, в небо поднялся и взял курс на Мехико небольшой самолет с двумя пассажирами и двумя десантниками на борту. Летели не просто ученые Сильва и Монкада, способные в самом скором времени побороть так называемый «синдром Матеоса». Летели два самых важных свидетеля, а с ними неоспоримые вещественные доказательства коробочка с зажигалками, начиненными «СФ». На всякий случай, для страховки, Фабила вынул оттуда две зажигалки, уточнил у Монкады, как ими пользоваться, и положил к себе в карманы.
Когда неожиданно и счастливо вышла на связь Паула, Рамон сидел с командиром десантников и разрабатывал план захвата преступного научного Центра. Правда, при этом он не был до конца уверен, что это вообще сейчас необходимо. Риск немалый, возможны убитые и раненые, а получат они в лучшем случае лишь то, что у них уже есть: новых свидетелей и дополнительные улики. Не лучше ли подождать высокого приказа и солидного подкрепления, а пока что надежно блокировать Центр?
Вопрос этот еще не был решен, когда Фабила, взяв семь десантников, помчался к Пауле с Розой на озеро Индеец. Узнав от них, что Армандо Франческотти вылетел «на одно из своих предприятий поблизости», лейтенант догадался, что речь идет именно о Центре. Азарт охотника на опасную дичь, который немного уже приутих в нем, вспыхнул с новой силой. Так что, если бы не удалось разыскать Рикардо так быстро, Рамон, скорее всего, отложил бы его поиски на потом: он не имел права упустить шанс взять самого Франческотти.
Но этот азарт перешел все границы, когда, вернувшись на аэродром, Фабила обнаружил там личный вертолет «крестного отца», а главный из захваченных охранников Центра подтвердил, что дон Армандо посетил их и ждет возвращения вертолета. Были отброшены прочь замыслы въехать на территорию Центра «по-тихому», спрятавшись за какими-нибудь ящиками в тех же фургонах. Лейтенант решил, что сам эффект неожиданного появления двух военных летучих машин и двадцати десантников в камуфляже с оружием в руках обязательно скажется в их пользу и обеспечит успех операции. Фабила настолько торопился, что даже не попрощался с Линаресами и Паулой, уже садящимися в спортивный самолет.
Всю недолгую дорогу до Центра он молил Бога только об одном: лишь бы Франческотти оставался там, а остальное приложится. Но даже в самый удачный день на такую фантастическую удачу Рамон рассчитывать не мог. Ни один ствол не выстрелил ни в него, ни в его людей. Гангстерский Центр встретил их полной тишиной. А когда они, сообразуясь со схемой, которую нарисовал Монкада, прошли в комнаты управления, наблюдения и связи, то при их появлении не встал лишь один человек — Армандо Франческотти.
Его не надо было ловить и разыскивать в потаенных уголках, он сидел в кресле за пультом, картинно развалясь, и смотрел на вошедших насмешливо. И это насмешливое выражение не сходило с его лица и тогда, когда его обыскивали, и тогда, когда Серхио защелкнул на его руках наручники. Казалось, Франческотти и не заметил всего этого. Сел в то же кресло и спросил с презрением:
— По какому праву какой-то лейтенантишка врывается на частную территорию и творит чистейшее беззаконие? Требую немедленно убраться отсюда и принести извинения.
— Вам ли говорить о законе, сеньор Франческотти! — закипел Фабила.
— Именно мне, глупый племянник еще более глупого дяди!
Рамон с трудом сдержался, чтобы не ударить дерзкого мафиози по лицу. Потом хотел спросить, откуда такая осведомленность, но промолчал и вместо этого отдал приказ начать обыск лаборатории.
