— Протестую! — с той же ухмылкой хозяина положения сказал Франческотти. — Предъявите мне, Фабила-племянничек, ордер или скажите хотя бы, кто отдал приказ.
— Вам все будет предъявлено в Мехико.
— А я туда не собираюсь!
— Ваши соображения нас не интересуют.
— Вот как? И как же вы собираетесь найти неизвестно что, имея кучку людей и ни одного эксперта?
— Не волнуйтесь. Мы вызовем сюда кого угодно.
— Никого вы не сможете вызвать, Фабила-племянничек. Я не хочу лететь в Мехико, но вам-то тем более там делать нечего. Вы доверились своему дяде Абелярдо, а он авантюрист. Закон на моей стороне. Вас же обязательно накажут. И от меня будет зависеть, насколько строго.
— Хватит, Франческотти, я не желаю больше слушать. Сейчас я доставлю вас. в Мехико, и там вас заставят заговорить по-другому.
Лейтенант прошел в комнату связи и несколько раз попытался дозвониться до дяди. Но ни дома, ни в офисе, ни в парламенте Абелярдо Обрегона Фабилы не было. Решив, что соединится с ним в пути, Рамон передал свое сообщение главному дежурному полицейскому Затем отдал приказ Серхио и одному из десантников вести задержанного в вертолет.
Он посадил Франческотти к стенке, сам сел рядом. Два молодца с автоматами сидели сзади них и два спереди. Около часа летели в полном молчании, а потом пилот поймал в эфире приятную мелодию и включил трансляцию в салоне. Через какое-то время мелодия неожиданно оборвалась и голос диктора сказал: «Только что стало известно, что в центре Мехико совершен террористический акт. Жестокое вооруженное нападение на машину известного политика и депутата парламента Абелярдо Обрегона Фабилы. Двое телохранителей убиты на месте, сам депутат доставлен в отделение реанимации с многочисленными ранениями. Врачи опасаются за его жизнь. Нападавшим удалось скрыться с места преступления. Полиция ведет усиленные поиски».
Рамон судорожно глотнул, глаза стало щипать соленым. Он закусил губу и старался смотреть прямо в спинку кресла напротив. Это сообщение могло означать не только возможную смерть его дяди, но и крах того дела, которому оба они отдали все. Ведь совершенно неизвестно, встретился Абелярдо с президентом или нет? И как знак того, что удача простилась с людьми по фамилии Фабила, к нему подошел радист вертолета и озабоченно сообщил: диспетчер будет сажать их на гражданском аэродроме… Рамон не успел еще осмыслить это странное сообщение, как услышал справа от себя насмешливый голос Франческотти:
— Разве я не предупреждал, лейтенант, что тебе не стоит лететь в Мехико? Я умею предсказывать будущее. Как только мы сядем, тебя арестуют за грубое превышение полномочий. Ваших людей из Центра отзовут, если уже это не сделали. Их обыск ничего не даст, а если случайно они на что-то и наткнулись, то это что-то тут же растворится: достаточно нажать одну хитрую кнопочку. Про покойников плохо не говорят, но глупец был твой дядя, и ты от него недалеко ушел.
— А свое будущее ты можешь предсказать? — странным, как бы отчаянно повеселевшим голосом спросил Фабила.
— Могу и свое. С меня снимут наручники, извинятся. Я заеду домой, захвачу кое-какие подарки и полечу обратно. В тех краях, лейтенант, меня ждет не дождется самая удивительная женщина в Мексике.
— Нет, Франческотти, не знаю, как мое будущее, а свое ты предсказал плохо. Эта женщина не ждет тебя! Роза Гарсиа Монтеро в данный момент обнимает своего мужа Рикардо Линареса в их собственном доме. И это последнее, что ты узнаешь в настоящем. Будущее же твое в моих руках. — Рамон Фабила щелкнул зажигалкой возле лица Армандо Франческотти. И отвернулся.
…Винт вертолета еще делал последние обороты, когда прямо к борту подкатил лимузин. Из него вышел важный господин в генеральском мундире и три телохранителя с оружием. Фабила выпрыгнул из вертолета и с улыбкой подошел к ним.
— Лейтенант! Где тот сеньор, которого вы незаконно задержали?
— Он заболел «синдромом Матеоса». Сейчас его вынесут на носилках.
— Вы грубо нарушили присягу, лейтенант. Вы арестованы! Сдайте оружие!..
— Ни в коем случае не сдавай, мой мальчик, — Фабила поднял голову и увидел дядю, живого и невредимого. — Это вы, Порфирио Присто, изменили присяге и продались преступникам. Это вы арестованы!
Присто схватился за кобуру, но его уже держали под руки два офицера безопасности, а еще двое показывали телохранителям какую-то бумагу.
— По какому праву! — прохрипел опешивший Порфирио. — Кто дал вам такие полномочия?
— Президент Мексики! — с достоинством ответил Абелярдо Обрегон Фабила.
— Дядя Абелярдо! — вконец растерялся Рамон. — Но ведь я сам слышал по радио, что ты в больнице в тяжелом состоянии. Совершен террористический акт.
— Все правильно, мой мальчик. Это была полезная дезинформация. Но нападение они готовили, не сомневайся.
А потом все вместе: Порфирио Присто — с ужасом, Рамон Фабила — равнодушно, а остальные — с любопытством, — смотрели, как выносят на носилках человека, одно имя которого заставляло трепетать сердца, чье богатство было неизмеримым, а влияние на чужие судьбы роковым и непреодолимым.
