Анна никогда и словом не обмолвилась по поводу его амурных похождений, хотя Армандо не слишком их скрывал и при желании она могла устроить ему немало сцен. Иногда ему даже хотелось, чтобы она наконец очнулась от своего сна наяву, бросила ему в лицо что-то гневное, ударила даже. Но Анна смотрела на него все теми же преданными глазами и молчала, молчала, молчала. Если первые годы их жизни Армандо посещал спальню жены регулярно, то потом стал входить к ней все реже и реже, а немного спустя и вовсе позабыл свою супружескую обязанность. Но и это на Анну, казалось, никак не повлияло. Она жила как жила: не столько жена, сколько правительница дома, не слишком строгая начальница над слугами. Три месяца назад Анна уехала в Испанию к постели умирающего отца, да так и застряла там: старик Сендехас продолжал бороться за свою жизнь. Отсутствия ее в доме Армандо и не заметил.
Но чем же его так привлекла эта девочка, зачем он в третий раз смотрит программу «Телевисы»? Меньше всего его интересует, что она певица, восходящая эстрадная звезда. Были у него и звезды, в том числе и голливудские красотки с полным набором прелестей. Если честно, то у всех Франческотти никогда не бывало музыкального слуха, вот и Армандо никакие песенки никогда не занимали. Характер? Нет, не то. Тут нечто большее: потрясающая естественность, раскованность во всех словах и движениях. Огонь! Стихия! Это чувствуется даже на пленке, и можно представить, какова она в жизни — в десять раз лучше. И красивее, конечно. Несомненно, он может взять ее столько раз, сколько захочет. «Надо же, — обрадовался Армандо, — я ее хочу, как юноша!» Но та ли это женщина, которая должна заменить Анну и стать матерью его детей? Пора, пора, ведь ему уже сорок лет, а еще надо вырастить и подготовить наследника, нового хозяина дела Франческотти. У нее муж? Это ли проблема? Дети? Тем лучше, значит, она рожает, а ее детей можно усыновить. Понравится ли он ей? Почему же нет, он всегда нравился женщинам. Другое дело, что тут не стоит спешить, надо поискать подходы, все выяснить, разузнать и провести свою игру так, чтобы он стал единственным для нее и самым желанным.
Армандо остановил изображение на экране и долго смотрел на лицо молодой женщины. «Роза, — сказал он изображению, — ты еще не знаешь, но ты уже избрана. Скоро я увижу тебя живую…» Сказал и радостно, облегченно засмеялся: к нему возвращалась молодость в чувствах, но с ним оставалась и умудренная зрелость.
Роза проснулась свежая, счастливая и полная сил. И это было чудо после вчерашнего вечера, когда она испугалась так сильно, что едва не потеряла сознание. Поразительно, что ее окончательно выбила из колеи какая-то грязная бумажка, фальшивый рисунок со лживой, подлой подписью. Ничего, она непременно разыщет того, кто это фабрикует и рассылает, и поговорит с ним по-своему. Да будь это даже воскресшая из мертвых Дульсина, что же с того! Роза ведь и тогда, семь лет назад, умела за себя постоять и не спускала этой мерзкой тетке ни одной гадости. Не боится девочка из Вилья-Руин никого и ничего, с ней Святая Дева Гваделупе, ее защитница! Сегодня же она пойдет к алтарю Девы и постоит перед ним на коленях.
А Рикардо молодец, почувствовал, понял ее состояние. Ни слова упрека, сколько заботы, нежности, страсти. Роза припомнила бурную ночь, зарделась от нескромных воспоминаний, приподнялась на постели и посмотрела на спящего рядом мужа. Сопит как младенец, милый. Нет, не стоит его будить и Руфино надо будет сказать, чтобы не беспокоил раньше десяти, угомонились ведь они с Рикардо, словно в медовый месяц, только под утро.
Она осторожно, чтобы не потревожить мужа, спустилась с кровати и решила пойти не в душ, а в бассейн. Утренняя вода холодила и бодрила Розу, с каждым гребком она ощущала, как в нее вливаются новые силы, входит уверенность и в сегодняшнем, и в завтрашнем дне.
Роза тщательно причесалась, немного подкрасила губы, провела щеточкой по ресницам, взглянула на себя в зеркало и осталась довольна. Придирчиво осмотрела свой гардероб и решила сегодня пойти на репетицию не в брюках и блузке, как обычно, а в сиреневом платье, которое они выбрали вместе с Рикардо в Акапулько и которое она почему-то суеверно редко надевала — с этим платьем был и. связаны ее самые радостные дни в жизни.
