И этот поцелуй до сих пор грел и печалил ее. Если бы не работа, не многочисленные хлопоты по «Карнавалу», позволявшие забыться, Роза не перенесла бы первых, самых тяжелых для нее, дней разлуки с мужем. Во всяком случае, ей так казалось, когда она в одиночестве засыпала и просыпалась, день и вечер были заполнены, потом она ждала его звонка из Нью-Йорка, ждала и все время боялась, что Рикардо не позвонит, что-нибудь помешает ему. Но ближе к полуночи звонок обязательно раздавался. Голос мужа был бодр и весел, о себе он говорил мало (мол, всем доволен, и только), но зато заставлял обрисовывать проведенный ею день даже в мелочах, интересовался сущими пустяками.
Потом она ложилась в постель, но долго не засыпала. Чувство тревоги, которое охватило ее в аэропорту, боязни больше не увидеть Рикардо почему-то не отпускало, а по позвоночнику сверху вниз шел какой-то противный холодок. Роза включала лампу, принимала снотворное, но и сквозь забытье страх настигал ее, душил кошмарами, сновидений. Наутро она вставала вся разбитая и с трудом заставляла себя начать новый день.
Похоже, надо было что-то делать с сестрой. Джулия не только не угомонилась, но даже и не затихла на время. Армандо предполагал, что сейчас, когда он выключил из ее игры даже телохранителей (после намерения выкрасть детей Розы), ей просто не хватит рук что-либо еще предпринять. Но Джулия была Франческотти. Для нее, как и для него самого, не было безвыходных положений, а трудности лишь подстегивали ее. Час назад она пришла в номер захудалой гостиницы на встречу с Энрико Галиндо. И до сих пор она там, но о чем они говорят, неизвестно. Шторы закрыты, подходы к двери номера перекрыты людьми Галиндо.
— Галиндо — это кто? — бесстрастно спросил Армандо. — Мелкий гангстер, чье существование мы допускаем в наших интересах?
— Да, сеньор, — ответил Альтамирано, — но в последнее время он слегка заматерел и сколотил себе команду из земляков, все они с Юга.
— Как Джулия могла выйти на него?
— Точно пока не знаю. Предполагаю, что через одного из охранников.
— Выяснить. Если подтвердится, наказать, перевести в провинцию.
— Слушаюсь, дон Франческотти.
— Способен ли Галиндо на убийство?
— Да. На нем не менее четырех трупов.
— Вот что, Альтамирано…
— Слушаю, сеньор. Какие будут распоряжения?
— Нет, пока никаких. Только немедленно дай знать, как только Джулия сядет в машину…
Да, что-то надо было делать с сестрой. Сама того не ведая, она начинает вмешиваться в самые заветные его планы, грозя все испортить и даже поломать. Не хватало еще, чтобы Джулия стала убийцей единственной дорогой ему женщины! Что же делать? Посадить ее под домашний арест? Убрать по-тихому ее сумасшедшую подругу? Ничего более умного в голову не приходит, но решение надо принимать уже сегодня.
В дверь постучали. Снова вошел капитан Альтамирано. Не дожидаясь его сообщения, Армандо сам набрал телефон в машине Джулии.
— Да-да, — капризно ответила сестра.
— Это Армандо. Я хочу тебя немедленно видеть.
— Я сегодня занята, братик. Давай завтра вечером.
— Через десять минут ты должна быть у меня.
— Ты мне приказываешь?
— Считай, что так.
— А если я не подчинюсь и пошлю тебя подальше?
— Попробуй. Но тогда ты больше из дома не выйдешь.
— Даже так? Как ты смеешь со мной так разговаривать! Я тебе не шестерка.
— Джулия! Я тебя очень прошу приехать. Это очень важно.
— Для тебя?
— Для нас обоих.
— Ну хорошо, братец, но только на пятнадцать минут.
— Жду.
Сейчас она приедет, а он еще не готов к разговору. Не может же он сказать ей прямо, какие чувства питает к Розе Гарсиа Монтеро, и попросить Джулию навсегда оставить любые попытки вредить ей. Не исключено, что после такого известия сестра попросту выйдет из себя: ее вполне устраивает его брак с Анной, они даже сдружились. И что тогда? С нее станется — схватит револьвер и пристрелит Розу прямо на улице. Армандо даже поежился от такой мысли, она была тем более реальна при созерцании разгневанной, пышущей негодованием сестры, ворвавшейся в его кабинет без стука.
— Ну, говори, зачем ты хотел меня видеть?
— А ты не хочешь, сестрица, для начала поздороваться, поцеловать меня?
— Ты этого не заслуживаешь, братец. Ты ведешь себя, как мужлан!
— Даже так, Джулия? А не слишком ли круто?
— В самую точку. Только мужлан, не уважающий память родителей, может позволить себе говорить в подобном тоне с родной сестрой!
— Родителей прошу не трогать, Джулия.
— Это почему же?
— Хотя бы потому, что вырастил и выкормил тебя я.
— Ты упрекаешь меня куском хлеба?
— Я ни в чем тебя не упрекаю. Я хочу лишь спокойно поговорить с тобой, извини, если чем-то задел тебя.
— Ну хорошо, хорошо, Армандо. Задавай свои вопросы, но только побыстрее.
— Зачем ты встречалась с Галиндо? И о чем вы договаривались в этой гостинице?
— Что-о? Так ты уже шпионишь за родной сестрой! Ничего я тебе не скажу, и ничего ты со мной не сделаешь.
— Джулия, все рассказать мне — в твоих интересах.
— А если я буду молчать, то ты станешь пытать меня? Уже смешно.
