Он грубо схватил Софи, посадил ее перед собой и пришпорил коня. Вслед за ним пришла в движение вся колонна.
— У меня есть подозрение, — сказал Родерик, обернувшись к королевскому паланкину, — что под дубом мы можем найти вовсе не пропавшего солдата, как полагает капрал, а самого принца. Это идеальное убежище для него. — Он больно ущипнул пленницу за бок. — Разве не так?
Софи сидела на лошади, замерев и двумя руками вцепившись в гриву. «Ян, — думала она, — милый Ян, беги, уноси ноги оттуда». И она представила, как он карабкается на стену, переплывает ров. «Но ведь он никак не сможет, — ответила она сама себе. — Да и я не смогла бы». Она сдерживала слезы и старалась дышать так, чтобы как можно меньше вдыхать запах пота, исходивший от Родерика.
Под лунным светом колонна прошагала по мосту через ров, пересекла площадь, вестибюль замка и остановилась во внутреннем дворе.
Родерик спешился у конюшни и понес Софи под мышкой. Возле вышки он резко поставил девочку на землю, не отпуская ее запястья.
— Ваше величество, — обратился он к королю, — за этими досками скрывается тайна, на которую мы хотим сейчас же пролить свет.
Король секунду помедлил, затем кивнул.
Родерик махнул трем солдатам с топорами.
— Ян! — закричала королева. — Если ты там, выходи, прошу тебя!
Софи затаила дыхание. Все было тихо. Только потрескивали факелы. Ян еще внутри? Или он убежал?
— Ты подвергаешь нашего сына опасности, — сказала Изабелла.
— Много ты понимаешь в опасностях, — ответил король и повернулся к ней спиной.
— Я не могу на это смотреть. Я ухожу.
Как только Изабелла покинула двор, топоры с грохотом обрушились на доски. Вышка задрожала. Король отер лоб носовым платком.
Софи почувствовала, что Родерик крепче сжал ее запястье. А если какая-нибудь балка рухнет на Яна?
— Стойте! — вырвалось у нее. — Вы его убьете!
Солдаты опустили топоры и вопросительно посмотрели на Родерика.
— Ян, — заговорила Софи среди внезапной тишины, — теперь все бесполезно. Меня поймали. Один ты не выберешься из замка. Скажи им, чтобы они прекратили.
Из-за стенки послышался сдавленный детский всхлип. Тишина. Наконец раздался едва слышный голос Яна:
— Я в ыхожу.
В свете факелов из-под земли показалась измазанная грязью голова принца. Четверо, пятеро слуг подхватили его за плечи и вытащили на поверхность. Он стоял бледный, худой и щурился от света.
— Ужас! Ужас! — Король схватился за сердце. — Как ты выглядишь? Что случилось? Тебе нужна медицинская помощь. Господи, у тебя кровь на губах!
— Это вишневый сок, папа.
— Ах вот как! Значит, ты все-таки ел вишни!
Ян наконец разглядел Софи среди людей в форме. Она попыталась ему улыбнуться. Ян с кулаками бросился на Родерика.
— Отпусти ее! — закричал он. — Ей больно!
Капитан от неожиданности ослабил хватку, и Софи удалось вырваться. Вместе с Яном они прижались к стене вышки и стояли, держась за руки, в дрожащем свете факелов.
— Дай нам уйти, — сказал Ян отцу. — Ты больше не разлучишь меня с Софи.
— Еще как разлучу! — Фердинанд набрал в грудь столько воздуха, что казалось, он сейчас лопнет. — Кто повелевает в этом замке, ты или я?
— Я хочу сам решать, с кем мне быть рядом, — заявил Ян. — Я имею на это право. Так написано в моих книгах.
— В книгах! Право! — передразнил его король. — Законы в этой стране устанавливаю я. И сим я повелеваю: преступницу, подстрекавшую наследника престола к мятежу, бросить в темницу на неопределенный срок. Своего сына я приговариваю к строжайшему домашнему аресту.
Родерик захлопал в ладоши. В свите послышались слова одобрения. Однако Станислав и Раймунд, от усталости едва державшиеся на ногах позади всех, обменялись печальными взглядами и покачали головами.
— Выполнять, — сквозь зубы процедил Фердинанд.
— Выполнять! — повторил приказ Родерик.
Четверо солдат нерешительно подошли к детям. Ян прижал Софи к себе.
— Я пойду с ней, — сказал он, чеканя каждое слово. — И останусь в темнице, пока ее не отпустят.
Софи замотала головой, пытаясь что-то сказать, но так и не смогла ничего вымолвить.
— Да разведите их наконец! — крикнул король.
— Растащите их! — скомандовал Родерик.
Дети вцепились друг в друга, но солдаты были сильнее. Они заломили одну руку Софи за спину, оттащили от нее неистово отбивавшегося Яна и вдвоем держали его, пока двое других несли Софи через двор к двери, за которой узкий проход спускался в темницу.
— Посидит на хлебе и воде, — злорадствовал Родерик, — будет знать, как бунтовать против короля.
— Трусы, — тихо сказал Ян с бесконечным презрением. — Постыдились бы.
Вся свита замерла от удивления.
— Сын мой, — король старался говорить как можно спокойнее, — ты оскорбляешь моих вернейших подданных. Смирись. Иначе я вынужден буду ужесточить твое наказание.
— Прекрасно. Ты же знаешь, куда я хочу попасть.
— Эту девочку ты никогда больше не увидишь.
У Фердинанда подрагивали уголки рта. Это был верный признак, что он с большим трудом владеет собой. К тому же его мучила мысль о сливовом варенье, ему хотелось поскорее запустить пальцы в банку.
