– Я тоже не в восторге от этой идеи, но тебе может пригодиться такой опыт, раз ты хочешь стать орнитологом. Ты же собирался провести каникулы в заповеднике.
– А ты не думала, что у меня есть планы на вечер?
– Нет в общем-то. А они есть?
Пайк улыбается.
– По «Нэшнл Географик» будут показывать четырехсерийный выпуск о хищных птицах, – говорит он.
– И это твои планы? Смотреть телевизор?
– Да, – отвечает Пайк без тени смущения.
Я вздыхаю.
– Ну ладно тебе, Пайк. Помоги мне.
– Почему я должен помогать?
– Потому что ты сам говорил, что любишь животных в заповеднике.
– Я их очень люблю и очень хорошо забочусь о них. Заметь, ни одно мое животное не убежало, – говорит он.
Пайк уже так меня бесит, что хочется развернуться и уйти.
– Я помогу тебе, – вдруг криво усмехается Пайк.
Секунду молчу.
– Правда?
– Если Изобель подаст заявку в университет для моей летней стажировки. – Он торжествующе улыбаются.
Я вздыхаю. Да уж, оставили на крайний случай.
– Мы поговорили об этом с мамой. Она отправит документы.
– Тогда договорились.
Пайк протягивает руку. Я не жму ее, но его это похоже не смущает.
– Я пока не решил, о чем буду писать дипломную работу. Может, наш поход поможет определиться. Моему профессору точно понравится эта идея.
– Если профессору понравится, тогда – конечно.
Пайк закатывает глаза.
– Знаешь, Айрис, раз мы вместе идем в лес, я мог бы научить тебя, как общаться с людьми.
– А ты не думал, что я прекрасно умею общаться с людьми, и проблема в тебе?
– Нет, – отвечает Пайк. – И в мыслях не было.
Громко вздыхаю и качаю головой.
– Уже жалею, что позвала тебя.
– А я жалею, что согласился.
Пайк внимательно смотрит на меня и что-то проскальзывает в его взгляде, но не могу понять, что именно. Будто бы печаль, которая тут же исчезает.
– Просто, чтобы ты знала, – говорит Пайк, наклоняясь ко мне, – я бы и так пошел за совой. Но как же приятно будет досаждать тебе целое лето.
Я бы хотела уйти, но сейчас чувствую не обиду, а облегчение и вместе с тем ужас, когда понимаю, что в глазах начинает щипать от слез. Моргаю несколько раз и отворачиваюсь.
– Спасибо… что согласился.
Может, потом в старости буду рассказывать историю, как чуть не уничтожила северо-западное побережье из-за мальчишки, обидевшего меня. Может, я даже посмеюсь над этим.
Но скорее всего я пронесу эту ошибку через всю жизнь как боль в груди, которая будет напоминать, что легко можно разрушить счастье из-за одного поступка. Это если, конечно, смогу все исправить.
– Ты же понимаешь, что мы можем не поймать сову? – спрашивает Пайк, прерывая мои мысли. – Ее сложно разглядеть среди деревьев, и скорее всего днем она будет спать. Не жди, что мы просто попросим ее слететь к нам, и она залезет в клетку по первой просьбе.
– Знаю, – отвечаю, идя к служебному домику.
– Ты так обрадовалась, но будь готова, что вероятно у нас не получиться вернуть сову.
– Сказала же, знаю, – резко говорю я и прижимаю руку к груди, пытаясь унять неприятное чувство.
Даже если у нас не получится принести сову обратно в заповедник, но мы сможем близко подойти к ней, я попробую отвязать от нее проклятье в лесу. Но тогда придется применять магию у Пайка на глазах, так что лучше приберечь эту идею на крайний случай.
Пайк больше ничего не говорит. Мы заходим в домик, снимаем сапоги и верхнюю одежду. Пайк идет к офису, но я хватаю его за руку. Он смотрит на мои пальцы, потом медленно переводит взгляд на мое лицо.
– Не жду, что ты поймешь, но мне нужна надежда. Знаю, что шансов у нас мало, что наша сова дикая и думает по-своему. Я все прекрасно понимаю. Но без надежды не могу. – Я замолкаю. – Прошу, дай мне ее.
– Хорошо, – говорит Пайк, и впервые его голос звучит нежно, а не высокомерно или язвительно.
Я киваю и отпускаю его, но Пайк не двигается с места. Он смотрит на меня еще секунду и уходит в офис. Я медленно выдыхаю и потираю виски, пытаясь унять головную боль.
Я и так уже открыла Пайку слишком много, и теперь он знает, насколько для меня важно найти сову. Надо спрятать страх. Только магия помогает мне справляться с тревогами, да и в целом жить, а раз я проведу рядом с Пайком несколько дней, каждую секунду мне придется держать переключатель выключенным.
Пайк ни в коем случае не должен увидеть мою магию, даже на долю секунды. У него не должно возникнуть никаких вопросов. Ведь если начинаешь что-то подозревать, уже никогда не забудешь. В этом особенность магии: люди хотят видеть ее и ощущать почти так же страстно, как хотят полностью игнорировать.
Магия для них эхо чего-то недосягаемого; шепот, говорящий, что в жизни есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд.
Все в нашем походе будет намекать Пайку о магии. Вековой лес, где деревья такие огромные и старые, что пропитаны магией. Сова, несущая в себе проклятье, которое было написано для него. Ведьма, выслеживающая птицу магическим чутьем.
Магия будет окружать Пайка, как никогда раньше, и мне придется защищать себя каждую секунду и постоянно быть на чеку, скрывая свою тайну так, будто от этого зависит моя жизнь. Потому что так и есть.
