Выключив свет, закрываю дверь и иду к заповеднику. Проходя мимо вольера для волков, я открываю ворота и зову Зиму. Спустя пару секунд волчица подбегает ко мне и начинает прыгать вокруг.
– Меня не будет несколько дней, – говорю Зиме, поглаживая ее по голове. – Присмотри пока за мамой, а я разберусь с остальным.
Я даю себе три дня, но, если ничего не получится, придется звать на помощь. Совет всегда направляет солнечных ведьм в природные парки, где живут усилители магии, чтобы сохранить среду их обитания, но я очень надеюсь найти сову раньше них. Но если все же случится что-то ужасное, и сова пострадает, через пару часов кто-то сможет прийти на помощь.
Зима прижимается ко мне. Погладив ее, я выхожу из вольера. Волчица подбегает к ограде и, просунув сквозь прутья нос, глядит мне в след. Сердце ноет.
Как легко моя мирная жизнь может разрушиться.
Кассандра работает неподалеку, и как к этому относиться я не знаю, ведь если у меня ничего не получится, она вмешается. Тогда на суде, когда зачитали окончательное решение, именно Кассандра лишила Эми способности ощущать магию.
Может быть, Кассандра не смогла вынести того, что сделала, и попросила направить ее работать сюда. А возможно, так сложились обстоятельства. Как бы там ни было, мне еще сильнее хочется найти сову из-за страха, что Кассандра в любую секунду может появиться и отнять у меня магию.
Понимаю, что эгоистично беспокоиться из-за своей магии, когда на кону столько поставлено. Но потеря магии, которую я обожаю больше всего на свете, обернется для меня кошмаром.
Сделав глубокий вдох, прогоняю невеселые мысли. Я думаю о самом худшем, но пока еще ничего не произошло.
Мы с Пайком одновременно заходим в служебный домик, и я невольно смеюсь при виде его. Он не очень высокий и довольно худой, но в его огромном рюкзаке могли бы уместиться человек пять.
– У тебя рюкзак больше тебя самого. Как ты вообще держишься на ногах? – спрашиваю я.
Вид у Пайка, конечно, смехотворный.
– Просто хорошо подготовился, Грей.
Я не успеваю ничего понять, как Пайк срывает с моих плеч рюкзак, снимает водонепроницаемый чехол и открывает его. Понятия не имею, куда мама спрятала презерватив, поэтому пытаюсь вырвать рюкзак у Пайка.
– Если с нами что-то случится, как ты нас будешь спасать? Накормишь протеиновыми батончиками? – спрашивает он.
Я отталкиваю Пайка и вырываю у него рюкзак. Закрываю и набрасываю на плечи.
– Еда помогает выжить, – возражаю я. Слава богу, Пайк не увидел презерватив. – А батончики отлично утоляют голод.
– Плохи наши дела, если нам придется питаться одними батончиками.
– Слушай, каждый подготовился, как мог. И вообще я не говорила, что поделюсь с тобой батончиками.
– Еще не вышли, а уже ссоритесь? Хорошее начало, – говорит мама, зайдя в домик.
– Привет, Изобель, – отзывается Пайк, проводя рукой по волосам. – Только проверяю, как мы подготовились.
– Развейтесь немного в походе. Кто знает, вдруг будет весело.
Снова мама про
Вздохнув, обнимаю ее.
– Спасибо, что пришла проводить.
– Удачи вам.
Пайк первым выходит из служебного домика. Я бросаю на маму досадливый взгляд и закатываю глаза. Как же этот парень меня злит. Мама смеется. Помахав ей на прощанье, иду к машине Пайка.
Он открывает багажник старой «Субару», в котором сложено множество вещей. Мини-холодильники и стулья-раскладушки, походные палки и четырехлитровые бутыли с водой.
– Так насколько мы едем? – спрашиваю, закидывая рюкзак в багажник.
– На два дня, – отвечает Пайк, не уловив иронии в моем голосе. Он смотрит, как я укладываю вещи, и вздыхает. – Неправильно делаешь.
Он достает мой рюкзак, перекладывает вещи в багажнике и кладет рюкзак обратно.
– Не знала, что можно неправильно положить вещи в машину.
– Неправильно сделать можно все что угодно.
Пайк укладывает вещи и садится за руль. Я устраиваюсь рядом, и он заводит двигатель.
Выглядываю в окно. Мы едем по гравийной дороге, и когда проезжаем мимо вольера с волками, я кладу руку на стекло. Зима смотрит на нашу машину, просунув нос через ограждение.
Если у нас ничего не получится, и за мной придет Магический совет и отнимет магию, будет ли Зима ощущать нашу связь? Будет ли так же чувствовать и понимать меня, если моя магия исчезнет? Даже мысль об этом разрывает мне душу.
Пайк хочет включить музыку. Наверняка какую-нибудь дрянь. Я собираюсь попросить его выключить, когда слышу первые звуки, но передумываю. Музыка оказывается приятной.
– Что это играет? – заговариваю я впервые с той минуты, как мы сели в машину.
– «Осенний лист», – отвечает Пайк, бросив на меня быстрый взгляд. – Нравится? – Он спрашивает так, словно проверяет и, если скажу что-то не то, он вышвырнет меня из машины.
Я отвечаю не сразу и вслушиваюсь. Музыка нежная и умиротворяющая. Наверное, так бы звучала бегущая река, будь она мелодией. Музыка наполняет автомобиль и на одно мгновение переносит меня туда, где нет проклятий, магических советов и страхов. И кажется, что ничто мне не грозит.
– Очень красиво, – говорю наконец, и Пайк улыбается краешком губ.
