Дикая ведьма полностью

Пайк с довольным видом садится рядом на брезент.

– Рад, что тебе понравилось.

– Многие просто не понимают всей прелести обычного бутерброда с сыром.

– Я в первый раз такой делаю. Ни разу не видел, чтобы ты ела мясо, поэтому хотел сделать что-то простое и вегетарианское. А чипсы придают вкус любому блюду.

Пайк откусывает кусочек и небрежно откидывается назад, а я не знаю, что сказать.

Он не только заметил, что я вегетарианка, но еще и взял для меня особую еду. Эта новая деталь о нем совершенно не сочетается с остальными, и я внимательно смотрю на него в сгущающихся сумерках.

– Спасибо, – говорю я.

Пайк поднимает на меня глаза, и я поспешно перевожу взгляд на свой бутерброд.

Костер потрескивает, ветер отгоняет от нас дым. Я смотрю на деревья и проверяю связь с совой. Да, она там же.

Выдохнув с облегчением, быстро доедаю ужин. Потом убираю за собой и встаю.

– Пора идти.

Пайк не двигается с места и просто смотрит на меня.

– Мы не станем искать сову ночью.

– Нет, станем.

– Айрис, сова скоро полетит на охоту. Когда мы доберемся до нее, уже стемнеет. Мы не найдем ее и уж конечно не поймаем. Придется подождать до утра.

– Мне надоело ждать. Зачем мы вообще приехали сегодня, если просто потратили день впустую?

– Чтобы подготовиться, – отвечает Пайк. – Вряд ли у тебя получится подойти к сове и пригласить ее к нам на ужин.

– Да ну? Ты такой спец по поискам сов в лесу?

– Я лишь здраво размышляю, – раздраженно говорит Пайк. – Сегодня сова полетит на охоту, завтра она будет сытой и спокойной. Как только проснемся, сразу пойдем за ней. Ночью у нас ничего не получится. Расслабься.

– Господи, как же меня достало, что все советуют мне расслабиться, – говорю я скорее себе, чем Пайку.

– Может, стоит прислушаться к совету.

– Думаешь, это так просто, да? Взять и расслабиться. – Я отворачиваюсь. – Ты не понимаешь.

Я так устала спорить и соревноваться, кто из нас окажется умнее. Пайк отпускает шуточки и колкости постоянно, мне же нужно сначала подумать, что сказать. Я не хочу строить из себя умную, потому что не чувствую себя такой.

– А я должен?

– Должен что?

– Понимать. У меня сложилось впечатление, что ты не стремишься, чтобы я тебя понял.

Пайк будто на что-то намекает, но не знаю на что.

– Я не объясняю ничего тем, кто не хочет меня понимать.

Пайк молчит. Смотрит на меня пару секунд и переводит взгляд на костер.

– Сегодня я никуда не пойду, – наконец говорю я.

С совой все хорошо. Кажется, она счастлива на новом месте. Утром у нас больше шансов найти ее.

– Отлично, – с ноткой удовлетворения говорит Пайк, но я молчу. – Давай лучше сделаю тебе десерт?

– Ты и сладкое взял?

– Еще бы.

Я сажусь на брезент и смотрю, как Пайк нанизывает на веточку зефирку и поджаривает ее на костре. Завитки серого дыма поднимаются к деревьям, а синева сумерек сменяется чернотой. Я откидываюсь назад и пытаюсь насладиться этой красотой, хотя рядом со мной парень, которого я прокляла.

Пайк сосредоточен на зефире, и на долю секунды мне становится стыдно за свой поступок. Стыдно, что Пайк даже не знает, как этот поход важен для него. Но потом я проигрываю в голове наши разговоры, и чувство вины отступает.

Конечно, я не хотела, чтобы сова похитила мое проклятье, но понимаю, почему вообще его написала. Я хотела отдать заклинание земле. И по-прежнему хочу.

Пайк вынимает зефирку из огня, и из нее вырывается крошечное пламя. Он дует на зефир и кладет его между двумя кусочками печенья с шоколадом посередине.

– Десерт.

Я беру печенье с зефиром, Пайк готовит себе такой же десерт, а я не понимаю, почему он это делает. Почему захватил еду для меня, почему в его высокомерном и покровительственном тоне проскальзывают нотки доброты? Если бы Пайк иногда вел себя как придурок, мне было бы легче. Когда думаю, что Пайк узнает из-за чего мы здесь, к горлу подкатывает тошнота. Я стараюсь успокоиться, оставаться в настоящем моменте, но дается мне это с трудом.

Вот почему такие люди, как Пайк, не понимают. Я не наслаждаюсь настоящим просто потому, что не могу. Невозможно радоваться мелочам, когда понимаешь, что может ждать тебя впереди, и особенно больно, когда тебя из-за это не любят.

Мне вдруг больше не хочется сидеть рядом с Пайком.

– Пойду спать. – Я встаю.

– Больше не хочешь десерт? – Пайк смотрит на меня.

Я немного теряюсь. Мне кажется, он расстроен. Он спрашивает так просто, и внутри у меня все странно откликается на его искренность. Я собираюсь сесть обратно, но останавливаю себя. Хватит фантазировать.

– Нет, спасибо.

Я иду к палатке, ощущая на себе взгляд Пайка. В горле все так сжимается, что больно глотать.

Включив фонарик, я переодеваюсь в спортивные штаны, залезаю в спальный мешок и застегиваю его до подбородка. Слышу, как Пайк прибирается, выбрасывает мусор и остатки еды. Он тушит костер, залезает в свою палатку, и мир погружается в тишину.

Я лежу с открытыми глазами, уставившись наверх. Так темно, что ничего не видно. Интересно, Пайк уже спит или тоже лежит с открытыми глазами?