– Да. В детстве он экспериментировал с ними. Пытался сделать из них безукоризненных, алчных, беспардонных бизнесменов.
– Что именно он с ними делал?
– Отец пытался дать им ощущение своей особенности, избранности, предоставлял им полную власть над питомцами, которых им покупал, – морскими свинками, кроликами, золотистым ретривером. Научил их, как при помощи побоев заставить животных подчиняться. С самого детства он давал им распоряжаться большими деньгами, ощущать власть над продавцами в магазинах – ради того, чтобы сыновья помешались на деньгах, на той власти, которую дают большие деньги. Дома у нас была прислуга, которой они могли командовать, но те имели право их наказывать. И он никогда их не утешал, бил их, сурово наказывал за малейшую провинность, стремясь привить им беспощадность. А еще у него был варан; иногда он натравливал его на моих братьев, чтобы напугать их, указать им их место.
Чучело в спальне Юсефа Куртзона.
Юсефина Марлоу умолкает и закрывает глаза, но потом продолжает:
– И еще он заставлял их бить меня, – говорит она. – В подвале. А если они не били, потому что не хотели меня бить, то он наказывал их электрошоком. Так что они били. И мучили меня электрошоком. Он хотел показать им, как важно оставаться последовательным и жестоким.
Малин чувствует, как крошечная комнатка расплывается перед глазами.
К горлу подступает тошнота.
Однако она заставляет себя собраться.
Неужели Юсеф Куртзон пытался сделать своих сыновей психопатами? Некий извращенный тип человека, идеальный для сделок, – такими ты хотел сформировать своих детей, Юсеф Куртзон? У Малин возникает острое желание поехать назад в его квартиру на Страндвеген и вдавить невидящие глаза ему в череп. А братья Куртзон, на что они способны во взрослом возрасте? Убийство, взрыв бомбы на площади?
– Отец всегда презирал их, – говорит Юсефина, открывая глаза.
– Почему?
– Потому что та сила и успешность в делах, на которые он надеялся, обернулись слабостью и неудачами. Иногда он поддерживал их коммерческие проекты, но под конец уже только ради того, чтобы поиграть с ними, так мне кажется, поиздеваться над неудачниками. При этом он ненавидел их желание самоутверждаться через богатство.
– Самоутверждаться?
– Они обожают демонстрировать, что богаты. Отец же считает, что деньги важны сами по себе. Покупать себе внешние признаки высокого статуса и демонстрировать свою состоятельность – у него это вызывает тошноту. Он считает, что настоящий мужчина должен быть выше этого.
– Стало быть, они любят показывать, что у них есть деньги?
– Да. Как и мама. Для нее важнее всего было показать идеальный, роскошный фасад.
Юсефина умолкает.
– Именно этому мама пыталась научить их, – продолжает она после паузы. – Что единственная истинная ценность человека измеряется тем, сколько у него денег. И тогда ты должен показывать свое богатство, иначе какой в нем смысл? Мама была помешана на деньгах. Дома у нас был унитаз с золотым сиденьем.
– Твой отец и она были очень разными?
– Да. Но в чем-то они были похожи. Деньги значили все, любовь – ничего.
– Расскажи о своих братьях, – просит Малин.
– Да что тут еще рассказывать? Хенри самый старший из нас, он на два года старше меня. А между ним и Леопольдом разница всего в один год. Леопольд всегда доминировал, хотя он и младший брат. Хенри по большей части следует за ним. Во всяком случае, мне так всегда казалось. Но в глазах отца и матери они оба были слабаками.
– Наверное, такое разное отношение родителей должно было сбить их с толку? – спрашивает Малин. – Она любила демонстрировать богатство, а он презирал такое поведение.
– Кто бы ни разговаривал с ними в детстве, по сути все было одно – деньги. Деньги и еще больше денег! Отними у них деньги, обещания наследства – это все равно что отнять у них жизнь.
Малин чувствует, как ледяной холод в животе нарастает, когда Юсефина произносит эти слова.
– А где сейчас твои братья? – спрашивает Зак.
– Отец купил им по квартире на Страндвеген. Мне он тоже там купил квартиру, но она уже давно вот здесь… – Марлоу указывает на свои исколотые руки.
– На Страндвеген их нет, – говорит Малин. – И нам не удалось найти никакого другого адреса. Ты не знаешь, где они могут быть? Нет ли у кого-то из них другого жилья? Дачи? Может быть, недвижимость за границей?
– Не знаю ничего такого, – отвечает Юсефина, и ее глаза постепенно тускнеют. – Я давно уже всем этим не интересуюсь.
Вид у нее такой, словно она более всего желает исчезнуть с лица земли.
«Но если это так – почему не броситься под поезд? Или спрыгнуть с моста Вестербурн, или просто до смерти накачаться героином? – думает Малин. – Зачем оттягивать развязку?»
В глубине души она осознает, что невозможно понять до конца такого человека, как Юсефина Марлоу, – что движет ею, как она оказалась в такой ситуации, какие страхи загнали ее сюда.
