Зак за рулем. Собран и целеустремлен. Конни Нюгрен отправился домой. Они не захотели брать его с собой – поначалу он протестовал, но потом сдался. Маловероятно, что братья и дети находятся на острове к северу от Норртелье – скорее всего, дом выпал из реестров из-за банальной административной ошибки.
«Хочу довести это до конца, – подумала Малин. – Я должна это сделать. А если вдруг окажется, что братья скрываются там с детьми, то лучше, если нас будет мало, – так больше шансов незаметно пробраться туда под покровом ночи. Ведь так?»
Похоже, Зак придерживается того же мнения.
Малин закрывает глаза.
«Взрыв на площади подбросил меня в воздух, – думает она. – Ударная волна уносит меня далеко в шведскую тьму; поначалу все расширилось, распространилось, а теперь снова сгущается.
Куда мы сейчас направляемся? Там ли братья, там ли дети?»
Но она убеждена – Йоксо Мирович говорил правду о детях.
Отчаяние в его глазах не могло быть наигранным. Да и запись подлинная.
«Папа… папа…»
На самом же деле Елена и Марко могут находиться в любой точке мира. Может быть, в Таиланде? Спрятаны где-то там. Или убиты – еще несколько дней назад…
Времени было так мало, что они не успели найти никаких электронных следов братьев – ни переписки по электронной почте, ни разговоров по мобильному, ни кредитных карточек, выданных на их имя, которые были бы где-то использованы. Ничегошеньки.
Постарайся уснуть, Малин. Используй этот час в дороге. Тебе понадобятся силы.
Руки Зака уверенно лежат на руле.
В машине тихо.
Похоже, они прибудут на место около полуночи.
Сон приходит к ней быстро, и чуть откинутая спинка сиденья таит в себе редкостные сны, потоки, рожденные из холода весенней ночи.
Лица девочек Вигерё.
Белые, отмытые от вины, они обращаются к ней из темноты сна:
«Неужели слишком поздно, неужели все пропало, Малин? Мы знаем, но не решаемся рассказать».
«Еще не поздно», – произносит Малин, но голос принадлежит не ей, а Туве.
«Еще не поздно!» И девочки смеются, а потом они исчезают, на их месте появляются два темных силуэта, которые протягивают к ней руки.
«Где ты, где ты?» И она видит Юсефину Марлоу в ее комнатке в подземелье, как та в своем сне протягивает руки к отцу и матери, и как они принимают ее, но их руки – из раскаленного металла, и вместо пальцев на них шевелятся страшные острые шипы.
Есть ли тут дети?
Есть ли тут Елена и Марко?
Затем появляется Ханна Вигерё, с мужчиной – судя по всему, это ее муж, и он говорит: «Дети есть, Малин, они есть, но где они? Мы не нашли девочек, но мы так хотим разыскать их! Разве смерть – это не такое место, где существует только любовь?»
Но тут сон чернеет, и она кричит своему собственному сну, пытаясь успеть, пока не поздно:
«А мой брат? С ним всё в порядке?»
И девочки, и белые дети без лиц шепчут ей в ответ:
«С ним всё в порядке, но ему одиноко, и он ждет, когда ты придешь к нему».
Бёрье Сверд бродит взад-вперед по своей кухне.
Полчаса назад ему позвонил Юхан Якобсон и сообщил, что Малин с Заком направляются на остров в шхерах, где есть крошечный шанс обнаружить спрятавшихся братьев и детей Йоксо Мировича.
Вся оперативная группа в курсе событий в Стокгольме, и ему начало казаться, что следствие движется к концу.
Стало быть, ни исламисты, ни активисты, ни мотоциклисты не имели к этому никакого отношения.
Его первая реакция на информацию о действиях Малин и Зака – полное безумие ехать туда одним, без прикрытия. Но потом он осознал, насколько маловероятно, что братья и дети находятся там, так что лучше всего провести небольшую вылазку – двое полицейских, которые тихо сделают свое дело.
К тому же он знает Малин. Знает настолько хорошо, что понимает: такое дело она, самостоятельная до полного умопомешательства, хочет сделать сама, и Свен Шёман склонен давать ей волю в подобных ситуациях. Свен тоже счел, что им стоит съездить туда.
Но все же…
Он не может справиться с тревогой. И как ни поверни, Малин, возможно, близка к разгадке – и тогда все это очень опасно.
Без Анны дом кажется пустым. Но ее дух парит над убранством дома, которое в сотни раз более изысканное, чем то, что мог бы придумать он сам.
И тут звонит его телефон.
На дисплее – номер Вальдемара Экенберга.
Вальдемар Экенберг стоит в своей кухне, курит сигарету под вытяжкой и старается успокоить себя словами Бёрье Сверда, но у него это плохо получается.
– Разве стокгольмские коллеги не могли дать им подкрепление?
– Ты же знаешь, что за человек Малин.
– Так что – прыгнуть в машину и ехать следом?
– Сейчас уже поздно, не так ли? И потом, это наверняка холостой выстрел.
– Куртзоны – богатые свиньи, – бормочет Вальдемар, делая последнюю затяжку. – Когда пахнет деньгами – вернее, потерей денег, – может случиться все что угодно, ты знаешь это не хуже меня.
– Они справятся, – произносит Бёрье, словно пытаясь убедить самого себя. – Зак – суровый мужик.
– Надеюсь, что они пристрелят их, если найдут, – говорит Вальдемар в надежде, что Бёрье будет возражать.
– Да, и свидетелей не будет, – произносит вместо этого коллега.
– Ты крут, – отвечает Вальдемар.
