– Хорошо, – говорит Свен. – Тогда мы работаем дальше, как договорились. Этот Фронт может оказаться группой, одиночкой или чем-то еще. В этом мы все единодушны, не так ли? Посмотрим, что еще появится. А теперь к положению дел в целом…
И он подводит итоги, как мог бы вкратце рассказать о поездке в отпуск или о конференции на только что отремонтированной ферме, превращенной в отель.
Ни один допрос на месте происшествия или допрос легкораненых не дал ничего интересного. Однако теперь предстоит расширить круг опрошенных, включив в него всех, кто мог заметить нечто интересное в центре города. Ни сотрудники банка, ни их начальник не отметили ничего особенного. Некоторые сотрудники пребывали в шоке, однако всех удалось допросить.
И еще исламский след.
Там нет никаких зацепок. И допрос имама тоже ничего не дал. Возможно, это была поспешная и неуклюжая мера. Осторожность и уважение в дальнейшем – и прежде всего осторожность!
– Я не хочу, чтобы СМИ обвиняли нас в расизме, – говорит Карим, когда Свен умолкает.
– Он производил впечатление очень разумного человека, – говорит Малин. – И вчера в мечети было полным-полно народу. Они обеспокоены, как и все остальные.
– Хорошо, – кивает Карим. – Но я хотел бы подчеркнуть, что считаю допрос аль-Кабари совершенно правильной мерой. Он как никто в курсе настроений в исламских кругах Линчёпинга.
– Эту версию пока оставляем открытой, – отвечает Свен. – В нынешней ситуации мы не можем позволить себе ничего отбросить.
– Я согласен, мы не можем вычеркнуть версию об исламистах. Но все же: теперь нам известно, кто стоит за всем этим, – протестует Вальдемар. – Похоже, это тот самый проклятый Фронт свободы. Зачем невиновный взял бы на себя ответственность за теракт, в котором погибли две девочки?
– Забавы ради, – отвечает Малин и кладет ногу на ногу под столом.
– Это какой-то болезненный цинизм, – восклицает Юхан. – Забавы ради?!
– Или чтобы привлечь внимание к вопросам, которые они сами считают важными.
– Ерунда, – отвечает Вальдемар. – Мы их скоро возьмем.
– Другие версии? – спрашивает Зак. – Криминальные мотоклубы? Грабители, взрывающие банкоматы?
– Насчет грабителей – эту версию мы смело можем закрыть, – отвечает Свен. – На это ничто не указывает. И связей с преступными группировками на сегодняшний день тоже не отслеживается.
– Окей, – произносит Зак.
– А взрывчатое вещество? – спрашивает Бёрье. – Где они его достали? Из чего оно состояло и какие использовались реагенты?
– Это мы узнаем от Карин, и наверняка очень скоро, – отвечает Свен. – Проверьте, случались ли в армии пропажи боеприпасов в последнее время? Или на крупных стройбазах, где продают взрывчатые вещества? Можно ли заказать это через Интернет в Швеции? Похоже, они немного в этом разбираются, Бёрье.
Бёрье разводит руками.
– Да я в этом деле просто любитель. «Книга рецептов анархиста» – дикое, но очень увлекательное чтиво. Думаю, будет легче искать, когда Карин расскажет нам о составе.
За окном открылись двери садика.
Из здания вываливается куча малышей в яркой одежде. Они кидаются играть, наслаждаясь своей способностью двигаться.
Малин думает о Туве, которая сейчас наверняка в школе – о том, как ее движения совершенно не похожи на детские; они ленивые, тягучие, однако осознанные и экономичные, невероятно сексапильные в глазах мальчиков ее возраста. Затем ее мысли перескакивают на отца, который сейчас наводит уборку после вчерашних поминок.
Потом она думает о маме, которая с большой вероятностью уже стала пеплом, и тут ей приходит в голову, что они не обсудили, как поступить с ее прахом. Может быть, его следует где-нибудь развеять? Они не сделали этого после похорон, так что урна, скорее всего, у папы дома. Наверное, его надлежит развеять над каким-нибудь полем для гольфа на Тенерифе. Или она окажется в Роще памяти, куда Малин иногда приходит, когда ее тоска по чему-то невысказанному становится сильнее ее…
«Может быть, я что-то вытеснила из сознания? – думает она. – В таком случае, что именно?»
Однако ей не удается погрузиться целиком в это чувство. Ее возвращает к реальности голос Свена, который рассказывает, что именно им известно о девочках и об их матери, которую вчера успешно прооперировали, однако ее жизнь до сих пор в опасности.
– Мы пока не можем ее допросить – по мнению врача, с которым я разговаривал, – говорит Свен. – Не раньше завтрашнего дня. Или еще позже.
– Вы все видели видеозапись, – говорит Малин. – Бомба могла быть подложена с целью уничтожить их. Ее взорвали – если она управлялась на расстоянии, – как раз в тот момент, когда девочки вернулись к банкомату.
– Вряд ли, – с сомнением качает головой Вальдемар. – Притянуто за уши.
– Малин, Вальдемар прав, – говорит Свен. – Мы можем исходить из того, что эта семья – невинные жертвы.
– Не подумать ли нам об охране Ханны Вигерё в университетской больнице?
– Ты слышала, что я сказал.
Малин кивает, думая о том, что девочки, скорее всего, и есть именно невинные жертвы. Во всяком случае, невинны они при любых обстоятельствах.
Тут слово снова берет Вальдемар:
