Свен не пользуется рацией, опасаясь перехвата. По мобильному со включенным динамиком он отдает команды наряду, подъехавшему вслед за ними, и некий Сундблум с сильным акцентом, характерным для шведов, живущих в Финляндии, ведет группу из десяти человек в полном защитном обмундировании, рапортуя по своей гарнитуре о приближении к зданию общины.
– Пока никаких прицепов не видно.
Малин пытается разглядеть полицейских возле дома. Они идут на расстоянии пять метров друг от друга, приседая, преодолевают фасад дома, делятся на группы по двое, и затем исчезают в темноте.
– Визуальный контакт с прицепом установлен. В окнах свет.
– Выполняйте приказ, – говорит Свен, и далее слышится глухой удар – наверное, вылетает выбитая дверь, думает Малин, и крики, но никакой перестрелки, снова крики, и громкий голос, который рычит:
– Лечь! Всем лежать смирно, черт подери! Теперь вы у нас в руках, чертовы засранцы!
И тут Малин видит темную фигуру, которая выбегает из-за угла дома, и успевает подумать, что это не полицейский, – прежде чем фигура кидается вниз по улице и выбегает на поле, которое колышется в лунном свете, как спокойное море.
– Проклятье! – восклицает Форс и через мгновение выскакивает из машины.
Она несется по улице, выбегает на поле и устремляется за фигурой, которая мелькает далеко впереди, как черный силуэт.
Кто бы это ни был, он явно пытается сбежать.
Сердце стучит в груди.
Не вынимать пистолет. Подобраться сзади, повалить. Многие часы, проведенные в тренажерном зале в подвале управления в этот трезвый год, мили на беговой дорожке, тысячи метров в бассейне «Тиннербексбадет», вся та физическая боль, которую она доставляла себе во время тренировок, чтобы победить тягу к алкоголю, чтобы справиться с неожиданными вспышками зависимости, – все это не прошло бесследно. Сердце колотится вовсю, но тело несется вперед, она чувствует это, а темный силуэт сбросил темп – возможно, его силы на пределе. Это и есть Юнатан Людвигссон?
В темноте это невозможно определить.
Слышит ли он мои шаги?
Он перешел на шаг.
Еще сто шагов – и я настигну его.
Она гонится за своей дичью, бежит навстречу луне, и две девочки без крыльев с белыми лицами и белыми волосами, развевающимися в свете луны, подгоняют ее вперед.
«Что вы говорите?
Чего вы хотите от меня? Мне сейчас не до вас». Малин чувствует, как молочная кислота взрывается в мышцах ног, пробирается по животу в легкие и сжимает сердце, как черные горячие щипцы-кусачки.
«Я не могу сейчас сдаться».
И тут черная фигура на поле перед ней останавливается. Оборачивается, роется в кармане.
«Вынимает оружие?
И если он вынимает оружие, он может оказаться быстрее меня. Я умру? Неужели это произойдет?»
Она собирает последние силы, пробегает зигзагом последние двадцать метров, отделяющие ее от этого человека.
Огонек.
«Из дула перед выстрелом, который убьет меня?
Но звука нет. У него что, глушитель?»
Она кидается вперед. И ощущает горячий толчок в щеку.
Зак подходит к прицепу – это вагончик-прицеп марки «КАБЕ», метров двенадцати в длину.
Из окон струится слабый свет.
Перед вагончиком, на земле, усыпанной мусором и металлоломом, стоят три бочки с горючим, и он видит шестерых накачанных полицейских, нависающих над тремя молодыми людьми, одетыми в потрепанную грязную одежду, какую носят безработные, бродяги, бездомные и приверженцы нью-эйдж[8].
– Который из них Людвигссон?
– Его тут нет, – отвечает Сундблум из двери прицепа. – Он как раз вышел помочиться.
– Значит, это за ним погналась Малин, – произносит Зак. – Он рванул через поле.
– Ей удалось его догнать?
– Не знаю. Я поспешил сюда. Карим и Свен побежали за ней, а на Софию Карлссон мы надели наручники.
Сундблум кивает.
– Этих зовут Конрад Экдаль, Ян Тёрнквист и Стефан Тёрнваль. Это все, чего мне пока удалось от них добиться.
– Что у нас тут, внутри?
– Я нашел только компьютеры, но в таком большом прицепе может быть сколько угодно тайников. Однако со связью у них, похоже, проблем нет.
