- Ты недостаточно знаешь о моих браках или об остальной моей жизни, чтобы обвинять меня.
- Я не должен обвинять тебя. Это всегда с тобой. Твой экс-супруг всегда около тебя. Ты живешь в доме, который он купил тебе.
- Это только дом, Макс. Большой, пустой, одинокий особняк, который не имеет для меня никакой сентиментальной ценности. Это только место, где я живу, где я отдыхаю, не больше. А что до Чипа, я не люблю его больше. Может быть, моя жизнь совсем не похожа на твою. Тебе может не нравиться то, как я развлекаю своих гостей, или то, как провожу свои дни. Но это моя жизнь, и не я собираюсь отказываться от нее - не имеет значения, насколько сильно я хочу тебя.
Он уставился на нее, и оглушительная тишина и все их различия, не говоря о ее прошлом, построили стену между ними.
Она убрала руки с дверцы фургона и сделала глубокий вдох, чтобы вернуть самообладание.
Он был жесток, ревнив и совершенно не подходил ей, и она не позволит, чтобы он увидел, какую боль причинил ей.
- Спасибо тебе за все, что ты сделал, чтобы свадьба Бетси прошла с таким успехом, - сказала она и, не дожидаясь мстительного ответа, повернулась и пошла обратно к дому, прочь от мужчины, который мог сделать ее по-настоящему счастливой, и прочь от мужчины, который впервые в жизни оставил в ее душе чувство большой потери.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Лоурен прогуливалась по оранжерее, заботливо рассматривая орхидеи, тыкая пальцем в каждый горшок, чтобы проверить, сырая ли почва и не нужно ли полить растения. Выращивание цветов всегда помогало ей избавиться от переживаний, но сейчас она ничем не могла заглушить головную боль и боль разбитого сердца. Она вздохнула, когда отщипнула увядший бутон от лимонно-желтого венерина башмачка, жалея, что не может так же легко отбросить прочь и страдание, которое она испытывала из-за потери Макса.
К несчастью, в жизни все было не так просто. Она об этом слишком хорошо знала.
Лоурен услышала разговор матери с Чарльзом в соседней комнате, но не обратила на него внимания, продолжая осторожно вытирать пыль с испещренных прожилками листьев мягкой хлопковой тканью. Когда Чарльз поднялся по главной лестнице, Селеста вошла в оранжерею. Она посвежела после двухчасового дневного сна и сеанса у личной массажистки Лоурен.
- Свадьба прошла прекрасно, дорогая, - Селеста села в белое плетеное кресло и изящно скрестила ноги. Она пригладила юбку аметистового костюма и обыденно откинулась в кресле назад, наблюдая за работой Лоурен. - Цветы были прекрасные, музыка шикарная, а платье Бетси просто потрясающим.
Лоурен вытерла полотенцем руки и пошла вдоль раскрашенной тропическим рисунком панели, которая скрывала высаженную в горшки рассаду.
- Бетси мне сказала, что она никогда не была так счастлива, - произнесла она, садясь напротив мамы.
Легкая улыбка коснулась туб Селесты.
- У Дики и Бетси так много общего, им так много предстоит. Господь хранит их, я надеюсь, этот брак будет первым и последним в их жизни.
- У них есть все шансы.
- Я слышала, что Чип занимался тем самым на приеме.
Лоурен нахмурилась и взяла чашку тепловатого чая, мысленно возвращаясь обратно к их с Чипом свадьбе.
- Он брал кровати приступом и во время нашего приема.
- Это просто слухи, которые ходили в то время по кругу.
- Боюсь, что нет. Он дал нам шесть месяцев, ни дня больше. Он бы заработал много денег, если бы держал пари, но никто не думал, что наш брак продлится так долго.
- Я от всей души прошу прощения, дорогая. Я не знала.
- Это уже в прошлом, - сказала Лоурен, делая глоток чая. - Веришь ли, мы с Чипом смеялись над этим много раз. Он даже извинялся.
Селеста натянуто улыбнулась и взяла журнал «Город и сельская местность». Она равнодушно пролистала несколько страниц, очевидно испытывая неловкость от беседы. Разговор между матерью и дочерью должен быть легким, думала Лоурен, но они всегда общались так, словно были едва знакомы.
- Еда заслужила много комплиментов, - сказала Селеста, не отрывая глаз от журнала.
- За все полностью отвечал Макс Уайлд. - За все, даже за болезненно ноющее сердце. - Я пошлю ему записку и напишу, как были довольны гости.
Селеста взглянула на Лоурен, изучая ее лицо, потом опять посмотрела в журнал, будто почувствовала боль в голосе дочери, но не знала, как на это реагировать.
- Ты пробовала пирожные? - спросила Лоурен, заставляя себя думать о приятных вещах.
- Ты ведь знаешь, я не ем сладкого, дорогая.
- Да, но лимонный крем был очень вкусным.
Лоурен вспомнила вкус и сладкий запах лимона, сахара и шоколада, вспомнила разговор с ревнивой маленькой девочкой. Она откинулась назад в кресле, закрыла глаза и представила, как везет Джеми в магазины на Ворс-авеню, как они входят в кафе и едят сливочное мороженое с фруктами или обсуждают вещи, которые девочка могла рассказать только маме. Ее глаза опять широко открылись, когда она осознала, что этого никогда не случится, - как будто когда-то ей казалось иначе.
Она должна выкинуть Джеми и Макса из головы, потому что эта короткая интерлюдия в ее жизни завершилась.
