После того, как я отказалась объяснять ему причину своего состояния и дальнейшего благосостояния, Домовой сделал собственные выводы и даже не пытался вызвать меня на разговор. Точно не знаю, какие слухи он счел для себя приемлемыми: что я любовница Воронцова, или что я его сестра, но с тех самых пор, как Денис оставил мне номер в гостинице, гардероб и приличное финансовое обеспеченье, Домовой перестал со мной общаться. А я не стремилась наладить отношения, потому что не знала, что сказать парню, как объяснить, что через месяц с небольшим меня здесь уже не будет и вероятность того, что я вернусь, равна нулю. Какими словами описать Домовому ту боль, которую я испытала, оказавшись лишней в доме отца, а потом и в доме матери? Каким образом объяснить мою заботу о знаменитом модельере, мое стремление защитить его от самого себя, не выдав секрета самого Дениса? И как, в конце концов, признаться парню, от одного присутствия которого дух захватывает, что я, кажется, влюбилась в него, но сама не уверена, что это именно любовь?
В общем, я просто оставила все, как есть. Согласилась с мамой, что ей необходимо наладить собственную жизнь и притворилась, что безумно за нее рада. Стойко выдержала бабушкин взгляд, когда она спрашивала, является ли поступление в столичный университет моей мечтой, и уверенно кивнула в ответ, заглушая образ Домового в черном свитере крупной вязки. Обняла Дениса в благодарность за его помощь и заботу, стараясь не разрыдаться в голос от обиды за то, что он до последнего скрывал от меня правду.
Черт! Я даже сама себе боялась признаться, что если бы не Домовой, то я искренне радовалась бы за маму, зацеловала бы блондина за такую своевременную финансовую помощь и заботу о моем будущем, не обижала бы бабушку ложью.
Я же совершенно не любила эту школу, пока меня не решили забрать из нее без моего на то согласия, ненавидела репетиция, пока не поняла, что это единственное местно, где мы можем стоять с Домовым рука об руку, пусть только пару минут, отводя друг от друга взгляд, но все же рядом. Не принимала одноклассников и ребят с параллели, пока не представила, как буду проводить выходные без шумных вечеринок с их участием, как буду жить без их шуток и подколов. Я даже начала ужасаться тому факту, что Волк больше никогда не назовет меня Дикой, и я снова стану просто Дарьей Дьяковой.
И ведь никто еще не знал, как скоро я уеду! Доказательства тому я получала ежедневно, но однажды все зашло слишком далеко.
— Эй, Даш, — кричала Кристи со школьного крыльца. Мы как раз закончили репетицию и собирались по домам. Я оделась быстрее всех и поспешила в гостиницу, пока ребята не придумали очередного развлечения, но девчонка меня перехватила.
— Подожди нас пару минут, мы решили зайти в кафе и обсудить сценарий отчетного концерта.
Я кивнула и спрятала руки в карманы, ожидая остальных. Колючий снег царапал щеки, а холодный соленый ветер забирался за шиворот пальто и постоянно скидывал с головы капюшон.
Кристи вышла под ручку с Домовым, Волк обнимал Марину за плечи, Димур вел за собой Соню, Света Жукова висела на Костике с юридического.
— Спасибо, что подождала нас! — подбежала ко мне Кристи.
В последнее время мы очень сдружились, потому что обе оставались в нашей компании без парней и долгое время были вынуждены разговаривать друг с другом, пока парочки целовались, танцевали и уединялись в темных уголках. Домовой редко посещал наши сборища, а если и приходил, то в компании парней из футбольной команды. Никто на нас не косился, никто не подшучивал, но все чувствовали, что еще рано списывать со счетов отношения между мной и Домовым, поэтому старались деликатно не замечать наших взаимных хмурых взглядов. Но, в общем и целом, ни я, ни мой несостоявшийся парень не стремились вылить на окружающих свои проблемы, поэтому нас часто приглашали на общие мероприятия и дружеские посиделки.
Вот и сегодня вечером состоялся поход в кафе под предлогом обсуждения сценария новогоднего мероприятия, на деле же наши разговоры сразу ушли в другую степь.
— Ребят, — начал Димур, — отец разрешил мне пригласить вас всех к нам в коттедж в горах, чтобы весело провести время на каникулах.
Визг и всеобщее ликование заглушили музыку в кафе, а я почувствовала, как из легких выкачали весь воздух.
— Я в восторге! — орала Кристи, — покатаемся на лыжах, научусь, наконец-то, с доской управляться! Дом, ты как? — обратилась она к брату.
— Только за, — пожал плечами Домовой и тут же посмотрел на меня.
Наверное, Волк угадал его настроение и повернулся в мою сторону, привычно ухмыляясь.
— Ну, Дикая? Покажешь нам, на что способны столичные девчонки?
Я похолодела. Эти ребята за последний месяц стали мне родными и по-настоящему близкими, сколько можно обманывать их и делать вид, что я пробуду в школе до выпускного бала?
— Я бы с радостью, но, скорее всего, уеду.
— Надолго? — нахмурилась Кристи.
Навсегда! — хотелось мне крикнуть в ответ, но что-то меня остановило. Неподходящее это место для обсуждения моей личной жизни.
