Кстати, вчера вечером Денис не смог толком поговорить со мной, потому что снова был сильно занят в студии, но сказал, что на Новый год ждет меня у себя дома. Поэтому я вышла в интернет и заказала себе билет на самолет, а уж потом залилась горькими слезами по поводу того, что никто даже не огорчиться моему отсутствию здесь.
Ну, хватит причитать! — оборвала свой внутренний монолог. — Отыграю спектакль, отсижу пару часов у Димура, и можно будет со спокойной совестью лететь домой.
Отчего-то мысли о студии «Пафос» грели больше, чем воспоминания о старом покосившемся деревянном тереме бабушки и дедушки.
Но грустные воспоминания пришлось заткнуть в дальний угол сознания, потому что у входа уже ждало такси. Сервис здесь был на высшем уровне.
— Оуч! — озвучил свое появление Волк, врываясь в женскую гримерку, — клевые труселя!
Я чуть не проглотила язык от возмущения, но все же нашла в себе силы, чтобы запустить в парня пудреницей и прикрыться желтой шелковой юбкой от костюма Белоснежки.
— Какого х. на ты здесь делаешь? — выругалась я, бледнея и краснея одновременно.
— Искал тебя, — ржал парень, не отрывая взгляда от моего полуобнаженного тела.
— Волк! — крикнула я сердитым убийственным голосом, — прекращай скалиться и вали отсюда, пока у меня терпение не лопнуло!
— Ну-ну, — продолжал лыбиться парень, — и тогда ты ринешься в бой, чтобы задушить меня этой тряпицей? — он ткнул в часть костюма, — или лучше той! — скосил глаза в сторону спинки стула, на котором висел мой бюстгальтер нежно-розового цвета.
— Специально под трусики выбирала? — округлил парень глаза, — было бы здорово посмотреть, как он на тебе смотрится!
У меня закончился запас терпения, и свободной от юбки рукой я запустила в парня первым попавшимся предметом. Оказалось, что это стеклянный пузырек с тональным кремом, который просвистел в воздухе и задел Волку бровь.
— Ааа! — заорал он дуром! — Ты же мне в лицо попала, ненормальная!
— Не фиг было пялиться и лезть со своими пошлыми предложениями! — огрызнулась я, боясь пошевелиться, хотя отчаянно хотелось каким-нибудь образом загладить свою вину перед парнем и убедиться, что ничего ему не разбила. А вдруг бы попала в висок, что тогда? Верная смерть?
— Дикая и есть! — огрызнулся на последок Волк, покидая гримерку и прижимая рукав к окровавленной части лица.
— Ты чего так… ого! Что случилось? — услышала я голос Домового и чуть не сгорела со стыда.
— Царапина!
Встречный вопрос, который я не успеваю разобрать из-за скоростного одевания.
— Спроси у своей ненормальной! — слышу ответ Волка и быстрые шаги Домового к гримерке.
Да что же это такой! — возмущаюсь про себя, натягивая через голову топ прямо на голое тело, — им тут медом намазано, что ли?
— Привет! — кидает равнодушно мой парень, обозревая бардак вокруг и привычно хмуря свой высокий лоб. — Вы подрались?
— Мы обсуждали мое нижнее белье! — выпаливаю ядовито, но тут же даю себе мысленный пинок под зад.
Зачем же я так с ним?
— Пофиг, — отмахивается от меня Домовой, — одень что-нибудь под этот идиотский костюм, у тебя же соски торчат.
Я прикрываюсь обеими руками и злюсь на Домового за то, что он произносит эти слова равнодушным тоном. Даже Волк тут слюни пускал, несмотря на то, что у него есть девушка, а этот….
— Не твое дело, как я выйду на сцену! — огрызаюсь в спину своему парню, который тут же разворачивается и делает по направлению ко мне три огромных шага, вдавливая в туалетный столик.
— Только попробуй выйти так на сцену! — рычит жутким нечеловеческим голосом.
— Ты меня прикроешь своим телом? — округляю глаза в притворном страхе. Надоело уже выслушивать от Домового нотации и приказания.
— Черт, Даша, — стонет тот, проводя по моим бокам обеими руками, — зачем ты испытываешь мое терпение?
Смотрю в его карие глаза, полыхающие страстью, и довольно улыбаюсь.
Вот теперь хорошо!
— Обязательно оденусь, просто Волк ворвался сюда, когда я была в одном нижнем белье, и испугал до полусмерти.
Понимаю, что сболтнула лишнее только тогда, когда Домовой беззвучно открывает и закрывает рот.
— Он видел тебя в одном белье? — спрашивает, наконец, сиплым голосом, а потом наклоняется и нежно касается моих губ мимолетным поцелуем. — Как же я ему завидую. — И выходит, плотно прикрыв за собой дверь.
— дочитала я финальный монолог, глубоким восторженным голосом и присела перед своим возлюбленным в глубоком реверансе, подставляя его алчному взгляду оголенную на треть грудь.
Белокурый юноша в доспехах опустился передо мной на одно колено и припал губами к ладони, не отрывая глаз от выреза платья и не особо заботясь, что о нем могут подумать зрители. Но вот свет погас, занавес начал медленно опускаться, а зал взорвался аплодисментами.
Все, — подумала я с таким тяжелым сердцем, что на глаза навернулись слезы, — теперь поклон, улыбка и несколько минут с ребятами за кулисами, чтобы отметить великолепно отыгранный спектакль.
