До опушки я добрался только уже в сумерках. Наверное поэтому раскинувшийся передо мной лес мне и не понравился, показавшись, поначалу каким-то темным, мрачным, абсолютно мертвым и негостеприимным. Это ощущение развеяла словно появившаяся из ниоткуда узкая тропинка, убегающая куда-то в даль, петляя среди деревьев. «А ведь кто-то здесь ходит!» — удивился я, так как сей факт полностью разрушает созданную мной стройную теорию, что я нахожусь в виртуальном мире. Хотя… а почему бы неизвестным администраторам не создать в дремучем лесу и тропу? Если это так, то это ничем иным, как самым настоящим приглашением, быть не может! Так что, несмотря на то, что вокруг стремительно темнело, а под кронами деревьев уже и сейчас нельзя было разглядеть практически ничего, я почти не задумываясь ступил на тропу, благо, что нейросеть и модифицированный организм вполне позволяли видеть и ночью. Пусть не совсем как днем, а словно через прибор ночного видения, все в гнилостно-зеленом цвете, мне и этого вполне хватает. Перестройка восприятия заняла несколько секунд и, о чудо, лес тут же ожил. Подкрашенные зеленью деревья не стали красивее или стройнее, оставаясь все такими же черными и изогнутыми, с неряшливыми фестонами колышущегося на легком ветру лишайника, зато проявились какие-то маленькие грызуны, прячущиеся в подлеске и среди кустарника, поблескивающие расплавленным серебром своих глазок-бусинок. Стали заметны прыгающие по ветвям и перелетающие с места на место птички, снующие как трассеры насекомые и таящиеся в зарослях змеи. Лес жил своей жизнью, мало обращая внимания на мое появление.
Моя прогулка по ночному лесу, пожалуй, была даже приятной, хотя и затянулась на три часа. В какой-то момент я понял, что добрался до места, уже давно опустилась ночь. Почему я говорю, что добрался до места? Так тут все просто, мне об этом сообщили. Я как раз вышел к небольшому холму, вершина которого терялась в ночном тумане и хотя в пейзаже вокруг меня ничего кардинально не изменилось, я остановился. Просто в какой-то момент незнакомый мне голос произнес у меня в голове «здесь».
Резкий порыв ветра сдул с холма туман и я увидел, что нахожусь всего в паре десятков метров от расчищенной на его вершине площадки, на которой стоит крытый соломой бревенчатый дом, построенный из неохватных бревен, с узкими, словно бойницы, окнами и низкой дверью. Дом был окружен палисадом, который смотрелся рядом с домом словно оградка детской песочницы. Тропа, на которой я все еще стоял, извиваясь вела прямо к двери.
Идти в этот дом мне почему-то категорически не хотелось, поэтому я просто присел на пенек между двух разлапистых кустов, чем-то похожих на папоротник. Немного подумав, я снял со спины рюкзак и сложил в него свое оружие. Почему-то мне показалось, что так будет правильно. Где-то с час я просто сидел, наслаждался чистым лесным воздухом и прислушивался. Прислушивался к окружающей меня тишине, пытаясь распознать в ней треск огня, бряцанье вилок, ложек и ножей, разговоры, но мертвую тишину прерывал лишь едва слышный странный звук. Что-то слегка постукивало и клокотало на самой границе слышимости.
Время шло, а ничего не менялось, казалось, что и дом, и площадка вокруг него полностью мертвы, и давно, очень давно. В конце концов я устал просто сидеть и ждать от моря погоды, пересилив себя и свое нежелание приближаться у дому, я тихой мышкой проскользнул по тропинке к невысокому, всего-то в три ступеньки, крыльцу. Когда-то прочная и надежная дверь сейчас представляет собой довольно жалкое зрелище, почти полностью сгнившие и превратившиеся в труху толстые доски, держащиеся на петлях только за счет честного слова, да пары тонких, кажется, бронзовых, полос, кое-как скрепляющих то, что осталось от досок.
Открыв тут же превратившуюся в труху дверь, я шагнул в дом, сразу же оказавшись в большой темной комнате. Пахло старым деревом, давно выветрившимися запахами жилья, плесенью и еще чем-то незнакомым.
Если бы не режим ночного видения нейросети, в доме было бы темно словно в колодце, узкие окна практически не пропускают во внутрь света. Обстановка в доме более чем спартанская, широкие деревянные скамьи вдоль стен, длинный, можно сказать, что монументальный, сбитый из половинок бревен стол посередине, примитивный очаг и с десяток стульев, таких же тяжелых и монументальных, как и стол, с высокими спинками.
И за этим столом, полубоком ко мне, кто-то сидит, отчетливо вижу две склонившиеся друг к другу фигуры. Я помялся на входе пару минут, но хозяева никак на меня не отреагировали, продолжая все так же неподвижно сидеть. От входа кожа их казалась гладкой и неестественно бело-желтой, чуть блестящей в свете звезд, проходящем сквозь дырявую крышу.
Не издав ни звука, я обошел стол и присмотрелся к одному из сидящих. Результатом стала резко накатившая тошнота и какой-то животный ужас, охвативший меня. Мне потребовалось минут двадцать, чтобы прийти в себя и все же решиться вернуться обратно в дом, предварительно соорудив какое-то подобие факела.
