Глядя на рассыпавшиеся ручки, не могу сдержать улыбку. Придумала же себе. Чтобы убедить её в том, что хоть в этом плане я нормальный, собираю их и возвращаю в подставку в произвольном порядке. Одни колпачками вверх, другие вниз. Вперемешку с карандашами. Ловлю её изучающий взгляд и опять хохочу.
— Расслабься, Ди. Обо всех моих заскоках ты уже знаешь. Сюрпризов не будет.
Быстро разгребаю бумаги и тетради. Закидываю нужные в рюкзак. Падаю спиной на кровать и рукой маню к себе Дикарку. Она ложится на бок, опустив голову мне на плечо.
— Не злишься? — тарахтит шёпотом.
— Не злюсь, Диана.
— Честно? — сипит недоверчиво.
Поворачиваю голову и смотрю чётко в синюю глубину. Целую кончик забавно вздёрнутого носа.
— Честно.
Только теперь она позволяет лёгкой улыбке коснуться её губ. Какое-то время целуемся, лёжа на кровати. Просто так. Без напора. Без подтекста. Просто потому, что хочется.
— Спать сегодня будем?
Ответом мне является громкий зевок. Ди прикрывает рот рукой и улыбается. А я вдруг понимаю, что хочу открыть ей ещё часть своего сердца. Дать немного больше.
Перекатываюсь через неё и выдвигаю ящик тумбочки. Откинув в сторону латексную причину её истерики, просовываю руку к задней стенке. Нащупываю тонкий картон. Сажусь и выставляю руку назад. Девушка, не заставляя себя ждать, подползает ближе. Передаю ей фотографию. Она какое-то время молча изучает её. Рассматривает. Сосредоточивает всё внимание на снимке. Я даже не дышу. Только мотор гремит на грани.
— Эта та фотография, которая была в рамке? — киваю коротко. — Это ты? — указывает пальцем на мальчишку со снимка. Хмурится. Качает головой. — Нет. Это ты. — палец замирает на полуторогодовалом пацанёнке, сидящем на руках у матери. — сглатываю. Вдох до боли. Выдох до капли. Кивок. — А это значит, твоя мама. Ваша… — поправляется, оценив общую картину. — Это твой старший брат?
— Да. — бросаю на выдохе.
Диана откладывает фотографию на тумбочку и забирается мне на колени. Обнимает. Слышу её дробное дыхание. Чувствую нестабильные удары сорвавшегося сердца.
— Что с ним случилось, Егор? — шепчет, копошась пальцами в волосах.
Выдохнув, отодвигаю её немного назад, чтобы иметь возможность видеть её глаза.
— Не знаю. Он ушёл, когда мне было четырнадцать. Через месяц после моего дня рождения. Больше я о нём ничего не слышал. Пытался найти, когда перестал злиться, что он бросил меня, но не смог. — скрежет зубной эмали перекрывает её натужный выдох.
Следующей фразой она выбивает из моих лёгких весь воздух. Сердечная мышца с протяжным визгом срывается вниз и замирает.
— Он ушёл потому что отец бил вас? — на её лице нет ни капли сомнения или жалости. Просто холодная констатация факта. Ей не нужен мой ответ. Она и так всё понимает. — Как зовут твоего брата? — сменяет тему, понимая, что слишком глубокие раны вскрывает.
— Артём.
— Ты не один, Егор. Я с тобой. Ты больше никогда не будешь один. Я всегда буду рядом. Обещаю.
— Я верю тебе, Диана. Я тебе верю.
Чтобы закончить, необходимо начать
Будильник на телефоне сейчас больше напоминает какофонию первой репетиции первоклашек, играющих на расстроенных инструментах.
Сильнее сжимаю веки, наощупь пытаясь отыскать источник этой адской симфонии.
— Не хочу вставать. — бурчит Ди, ближе прижимаясь ко мне.
Обречённо вздохнув, вынуждаю себя открыть глаза и переползти через Дикарку, чтобы добраться до телефона. Выключаю будильник и рассеянным взглядом смотрю на время.
Бля-ядь…
Устало падаю обратно на кровать, изо всех сил стараясь не отрубиться. Прикидываю, сколько времени ещё можно выделить, чтобы успеть отвезти Диану и не опоздать самому. Ставлю два новых будильника с разницей в пятнадцать минут. Если проехать по дворам, то объедем пару пробок.
Повернувшись на бок, вжимаюсь грудной клеткой в узкую спину. Футболка задралась до лопаток, позволяя мне кайфовать от соприкосновения с её голой кожей. Такой гладкой и нежной, как шёлк. Веду губами по шейным позвонкам и, закопавшись лицом в волосы, отключаюсь.
Следующий звонок срабатывает слишком быстро. Третий так же. Чувство такое, что между ними прошло пятнадцать секунд, а не минут.
Отодвинув воротник футболки, целую округлое плечо Ди.
— Просыпайся, Котёнок. — шепчу хрипло.
— Лучше скажи, как вчера. — бубнит сонно.
— Как?
— Засыпай. — смеётся она, поворачиваясь ко мне. — Доброе утро, Котя.
Убирает с моих глаз непослушную чёлку и прижимается к губам. Веду ладонями по её бокам, ягодицам и бёдрам, чтобы убедиться, что это не сон. Что Дианка реально здесь. В моей постели, в которой раньше не было ни одной девахи. И какой же это, вашу налево, охерительный кайф.
— Доброе, Дикарка. — улыбаюсь, целуя её в губы.
— Пора вставать? — дует губёхи расстроенно.
— Если не хотим опоздать.
— А если хотим?
— Твой брат пришибёт нас обоих. — обрубаю со смехом и выползаю из-под одеяла.
Пока провожу ежедневный утренний ритуал, Ди скребётся в дверь ванной.
— Заходи. — отзываюсь громко, выдавливая зубную пасту. — И можешь не стучать.
— А если ты тут голый? — растягивает губы в весёлой улыбке.
— А тебя это сильно смущает? — отбиваю со смехом.
