— Сегодня же пошлите вашему фактору гонца, святой отец. Для этого я дам вам своего человека. Просто сообщите, что в Агре готовится для него груз, который прибудет в Камбей в течение нескольких следующих недель и который необходимо отправить в Англию. Напишите, что в середине лета приедете сами и все объясните. Это уже скоро. Дочери потребуется некоторое время, чтобы восстановить силы и оправиться от потрясения, вызванного смертью мужа и потерей ребенка.
— А как вы убережете ее от сына, милостивый господин?
— Ясаман будет под опекой матери. Салим не знает, каким бывает женское горе. А горе Ясаман будет великим. По законам мусульманской веры тело Ямала похоронят немедленно, но я распоряжусь, чтобы вынули его сердце, которое погребут в Кашмире. Когда Ясаман настанет время отправляться к побережью, мы прибегнем к небольшой хитрости, чтобы скрыть истинную цель ее отъезда. Другой караван с сердцем Ямала уйдет из Агры в Кашмир. Все решат, что оплакивающая мужа вдова покинула город с этим караваном. Салим не осмелится воспрепятствовать жене сопровождать сердце супруга к месту погребения. Он будет спокоен, зная, где она, и полагая, что в любой момент сможет до нее добраться.
Священник кивнул.
— Хитроумный план и достоин планов моей тети, — улыбнулся он правителю. Акбар рассмеялся:
— Хотел бы я познакомиться с этой женщиной. А скажите, святой отец, она красива? Кандра была красива.
— Кузину Велвет я видел, когда она была еще совсем ребенком, но тетя Скай — самая красивая женщина, каких я только знал. Ни одна из ее дочерей не достигла такой красоты. Странно, но больше всего тетю в юности мне напоминает ваша дочь, хотя по-настоящему принцесса на нее и не похожа. У тети белоснежная кожа, очень темные волосы и изумительные глаза — голубовато-зеленые. В этом году ей исполняется шестьдесят пять, но в последнюю нашу встречу я заметил, что ее великолепные глаза совсем не потускнели.
— Так ее глаза, как у моей дочери? — спросил правитель. — Я всегда недоумевал, откуда у Ясаман такой цвет глаз. У Кандры были изумрудно-зеленые невероятной прозрачности.
— Нет, милостивый господин. Глаза принцессы цвета персидской бирюзы, а тетины голубовато-зеленые глаза больше напоминают воды у побережья Керри в моей родной Ирландии. Мать и их старшая сестра всегда завидовали глазам тети, ее красоте. Госпожа де Мариско младшая в семье, но именно она поддерживает семейные традиции и вышла в большой мир, чтобы завоевать его. И, к большой досаде сестер, она в этом преуспела.
— А дедушка Ясаман? Помнится, Кандра очень любила отца, — спросил Акбар. — Адам де Мариско — шестой муж тети. Пять других она пережила. Его мать была француженкой, отец — англичанин. Де Мариско — древняя фамилия. Адам храбр, умен и остроумен, милостивый господин. Это грозного вида огромный человек с сердцем льва и душой ягненка. Он во всем доверяет тете, позволяя поступать, как той заблагорассудится, понимая, что она женщина вовсе не легкомысленная. От Ясаман он придет в восторг и избалует ее, как, по слухам, избаловал ее мать.
— Так я отправляю дочь к хорошим людям, отец Куплен?
— Да, милостивый господин. Английская семья полюбит и окружит заботой принцессу. Свое они берегут и не допустят, чтобы ей причинили вред. Через потерю она обретет новый мир и новых родных и будет с ними счастлива. Ей будет трудно, но принцесса — сильная женщина, как ее мать, взрастившая ее Ругайя Бегум, как обе бабушки — священной памяти Мариам Макани и тетя Скай. Поверьте, принцесса из племени крепких женщин. Она выживет.
То, что Акбар услышал от священника, поддерживало его в последующие дни. А они были бурными. После первого взрыва горя Ясаман переживала смерть мужа и потерю ребенка с холодными сухими глазами. Она никому не позволяла говорить о трагедии и, запираясь от семьи, выплакивалась в одиночестве ночными часами, когда никто не видел и не слышал, как глубока ее печаль.
Юзеф-хан был сломлен смертью сына, и еще горше ему становилось оттого, что Ямал-хан погиб от рук старших братьев. Участие Салима в преступлении Акбар хранил в тайне. Принц был его единственно возможным наследником, и не следовало прибавлять новых врагов к тем, что он уже имел. Юзеф-хан ушел с императорской службы и вернулся в Кашмир, чтобы опекать оставшихся в живых членов семьи — жен и детей его старших сыновей.
— Преклоняюсь перед твоим быстрым правосудием, милостивый господин, — сказал он Акбару, — даже если оно стоило мне сыновей. Это научит внуков верности тебе и тем, кого ты выбрал в наследники.
Акбар печально склонил голову, нехотя позволяя ему уйти, но так было надо — все связи Ясаман с Кашмиром требовалось обрубить.
