— Меня отдали первой жене отца, Ругайе Бегум, чтобы та вырастила меня, — продолжала Жасмин. — Я зову ее мамой Бегум. Жизнь моя в кругу семьи была простой. По отцу у меня было три брата и три сестры. Но вот в день моего тринадцатилетия ко мне в спальню вошел старший брат Салим. Не буду рассказывать ужасных подробностей, но он пытался меня соблазнить и решил это когда-нибудь довести до конца. Но в ту ночь он был терпелив и оставил меня девственницей.
Сибилла охнула, но тетя Валентина тут же ущипнула ее за руку, чтобы прекратить всякое изъявление чувств, способное вызвать гнев отца. Валентина полагала, что, несмотря на невинность, Сибилла знала гораздо больше, чем пыталась показать.
Жасмин рассказала о свадьбе, перешла к убийству Ямала и наконец остановилась. Слезы, которые она до этого сдерживала, бежали по ее бледным щекам. «Помни, что ты дочь Могола», — вдруг услышала она голос мамы Бегум.
— А почему же отец оказался неспособен тебя защитить? — мягко спросил Мурроу О'Флахерти.
Жасмин покачала головой:
— Здоровье отца было сильно подорвано. А на счастье или на беду. Салим был его старшим сыном и наследником. Существовал только один выход — я должна была покинуть Индию. Отец и мама Бегум разработали план побега. В порт Камбей я ехала инкогнито с отцом Кулленом и слугами. Уже в Англии я узнала, что мой папа. Великий Могол, умер через два месяца после моего отплытия.
Теперь Салим взял себе имя Джахангир, что значит Завоеватель Мира, и стал Великим Моголом Индии. Останься я там, и меня бы принудили к кровосмесительной связи с собственным братом. Одна мысль об этом приводила меня в ужас. Отец и мама Бегум полагали, что в Англии в семье родной матери я буду в безопасности.
— А твой брат знает, что ты здесь? — спросил Робин Саутвуд.
— Нет, сэр, насколько мне известно, не знает. Никто, кроме отца, мамы Бегум и слуг, прибывших со мной, не имел представления, куда я еду.
Последовало долгое молчание: собравшиеся пытались осмыслить то, что рассказали им Велвет и Жасмин. Потом заговорил Патрик, лорд Буркский, который по возрасту был ближе всех Велвет:
— И что ты теперь собираешься делать. Жасмин?
— Бабушка считает, что мне нужно снова выйти замуж, но я, дядя, не чувствую себя готовой обустраивать свою жизнь, — рассмеялась девушка.
— Жасмин поживет со мной, — твердо заявила Скай. — Мы с Адамом переделали наши завещания. Однажды она унаследует и лондонский Гринвуд, и Королевский Молверн. Поскольку к Велвет перейдет отцовский титул, когда-нибудь он будет и титулом Жасмин, как ее старшей дочери. Гринвуд и Королевский Молверн никому из вас не нужны, и поэтому у вас не может быть возражений.
— Но Гринвуд и Королевский Молверн должны достаться маме, — завопила Сибилла Гордон. — А она говорила, что когда-нибудь они будут моими!
— Ей не следовало тебе этого говорить, Сибилла, — резко ответила Скай. — Эти дома не ее, чтобы она могла их раздавать. Хотя много лет мы собирались оставить их ей, но на самом деле она в них не нуждается. Твой отец, Сибилла, решил не жить в Англии. А ты, я слышала, собираешься стать женой графа Гленкирка и тоже останешься в Шотландии. А Жасмин внучка мне по крови, и ей нужен дом.
— Как и раньше, его двери будут всегда открыты для всей семьи, — попыталась успокоить Жасмин Сибиллу.
— Как это мило, — едко заметила Сибилла. — Но если ты думаешь, что я хоть раз появлюсь в этом доме, когда он станет твоим, ты глубоко ошибаешься. И в Гринвуде тоже. Нечего, чтобы мое имя трепали рядом с именем незаконнорожденной иностранки, даже если она и ребенок моей матери.
Жасмин побелела, но прежде чем кто-нибудь из гостей успел вымолвить слово, ответила:
— Я законная дочь правителя Индии, а ты, хоть и родилась в Англии, но от внебрачной связи дочери серебряных дел мастера и мужа моей матери. Кто ты в таком случае?
— О-о-о! — Сибилла зло топнула ногой, все ее золотистые кудряшки затряслись.
Жасмин рассмеялась. Сибилла хоть и раздражала ее, реакция девочки ей показалась глупой.
— Папа! — закричала дочь Гордона. — Эта незаконнорожденная еще и смеется надо мной. Заставь ее немедленно перестать! Я этого не потерплю!
Жасмин подошла и ударила ее по щеке.
— Если ты еще раз скажешь это слово, — предупредила она сводную сестру, — я выцарапаю твои голубые лупешки.
Сибилла вскрикнула, ярость овладела ею. Она Сибилла Александра Мери Гордон, дочь графа Брок-Кэрнского. А девчонка перед ней — никто. Никто!
— Отец официально удочерил меня, ты незаконнорожденная! Жасмин снова ударила ее по щеке, на этот раз сильнее.
— Я предупреждала тебя не говорить этого слова. Официально удочерить еще не значит исправить низкую кровь, которую ты, без сомнения, унаследовала от матери.
— Вот моя мать! — Сибилла указала на Велвет.
— Нет. Это моя мать, — ответила ей Жасмин.
— Прекратите обе сейчас же, — вмешалась Скай. — Ты начала эту свару, Сибилла, а ты, Жасмин, кончаешь. Велвет — мать вам обеим. Она родила Жасмин, а Сибиллу вырастила с пеленок. Извинитесь друг перед другом. Я не потерплю, чтобы из-за глупых пререканий раскололась семья.
