Дихотомия полностью

Вивиан закрыла дверь на кухню, не впуская даже Кассандру. Они были только вдвоём. Сделав глоток холодной воды, Старшой прочистил горло и махнул рукой, указывая на стул.

— Тебе лучше присесть, Вивиан.

— Смеёшься? Не заставляй меня вытягивать из тебя по слову. Выкладывай, что там произошло?

Старшой кивнул, а затем последовал своему же совету — отодвинул стул. С тяжёлым вздохом он опустился. Голова после случившегося шла кругом, ему требовался отдых.

Вивиан была единственной среди всей шайки, кто могла так фривольно с ним обращаться. Ей он прощал многое. Было ли дело во взрывном характере, умелом владении магией Воздуха или, чего скрывать, личном предпочтении, он и сам не знал. Просто спокойно относился к её выходкам, какими бы экстравагантными они ни были. Вот и сейчас, тот понимал, что она позволяет себе лишнего. Например, грозит ему кулаком.

— Дай немного отдышаться. Не каждый день приходится бежать с десяток километров. Нам повезло вернуть Фрола, а это уже большая удача. Надеюсь, что с Демианом также всё в порядке.

— Откуда такая уверенность, Старшой? Ты видел тех Стражей. Они с лёгкостью перебили бы нас, не доведись твоему трюку сработать. Уж я-то знаю…

— Тебе доводилось сражаться с ними? — напрягся Старшой, пристально всматриваясь в блуждающий взгляд Вивиан.

— Нет, конечно, нет! Выжила бы я после такого, скажи мне? — огрызнулась та, как загнанный в угол зверёк.

Старшой осушил стакан воды, вытирая мокрые губы ладонью. Он чувствовал, что Вивиан что-то скрывает, но не придал этому большого значения. В конце концов, у всех свои скелеты. И у Демиана полагал Старшой, их поболее многих.

— Надеюсь, что с ним всё в порядке, по причине, что, когда я вернулся на то место, обнаружил несколько трупов. И Демиана среди них не было…

Вивиан раскрыла глаза. Насупившись, она переспросила. Старшой повторил.

— Голова одного лежала в нескольких метрах от тела. А второй… Его проткнуло насквозь раза четыре, не меньше. И судя по отверстиям далеко не мечом. Ужасающее зрелище, поверь мне. И вокруг столько крови, что от одного запаха блевать тянет.

Вивиан опустилась на стул. Она взяла второй стакан, заботливо наполненный Старшим, и выпила его. Воцарилось молчание, прерываемое дыханием собеседников. Казалось, что слова исчерпаны, но Старшому нужно было сказать ещё кое-что. Он старательно подбирал фразы, но всё больше понимал — нет слов, способных описать то, что вертится у него на языке.

— Перед тем как уйти, в подворотне появился ещё кое-кто. Сначала я услышал цоканье копыт, а затем и лошадиное ржание. Прислонившись к стене, я замер, боясь пошевелиться. Вот тогда-то я и увидел белоснежный плащ, о котором предупреждал Фред.

— Неужели, Гвардия Короля? — широко раскрыла глаза Вивиан.

— Она самая, — кивнул Старшой. — В лице командующего Королевской Гвардией. Он спрыгнул с лошади, оглядел поле боя, а потом, недолго думая, вонзил меч в одного из Стражей. В мгновение Свет поглотил труп, не оставив ни единого следа. Со вторым телом он поступил также. Затем коснулся луж крови, испаряя их остриём меча. После того как Гвардеец скрылся, уже никто, кроме нас не смог бы сказать, что там произошло. Будто и не было ничего…

— Но зачем он это сделал? Зачем скрыл следы преступления? — кулаки Вивиан сжались.

— Я не знаю. У самого голова идёт кругом. Но в одном уверен точно — влезать в это дело у меня желания нет. Помяни моё слово — добром оно не кончится.

Во входную дверь настойчиво постучали. Старшой с Вивиан переглянулись, и не успев подняться из-за стола, услышали, как скрипнул засов.

***

Вглядевшись в пустое дно, он предпочёл трезвость ума наслаждению пьянства. Отставив бокал в сторону, тяжёлым шагом измерил комнату. Выдержанная в строгих серых тонах, она специально не имела ничего, цеплявшего взгляд. Здесь можно было спокойно подумать, не отвлекаясь на пустяки.

Что-то было не так.

Смутное беспокойство поднималось из самых глубин, мурашками отдаваясь по спине. Чувства его никогда не подводили. Ему не всегда удавалось правильно их определить, но одно он знал точно — происходит нечто плохое. И не в том смысле, как обычно, когда наступает ночь и на одно преступление в Люмерионе становится больше.

Было тут что-то ещё.

Так, сдвинутая в угол ваза привлекает внимание хозяина дома прежде всего тем, что у него никогда не было вазы. Но осознание этого приходит не сразу. Сначала — смутное беспокойство.