Русалочка поцеловала его руку, и ей показалось, что сердце её вот-вот разорвётся от боли: его свадьба должна убить её, превратить в морскую пену!
Колокола в церквах зазвонили, по улицам разъезжали герольды, оповещая народ о помолвке принцессы. Из кадильниц священников струился благоуханный фимиам, жених с невестой подали друг другу руки и получили благословение епископа. Русалочка, разодетая в шёлк и золото, держала шлейф невесты, но уши её не слыхали праздничной музыки, глаза не видели блестящей церемонии: она думала о своём смертном часе и о том, что она теряла с жизнью.
В тот же вечер жених с невестой должны были отплыть на родину принца; пушки палили, флаги развевались, а на палубе корабля был раскинут роскошный шатёр из золота и пурпура; в шатре возвышалось чудное ложе для новобрачных.
Паруса надулись от ветра, корабль легко и без малейшего сотрясения скользнул по волнам и понёсся вперёд.
Когда смерклось, на корабле зажглись сотни разноцветных фонариков, а матросы стали весело плясать на палубе. Русалочке вспомнился праздник, который она видела на корабле в тот день, когда впервые всплыла на поверхность моря, и вот она понеслась в быстром воздушном танце, точно ласточка, преследуемая коршуном. Все были в восторге: никогда ещё не танцевала она так чудесно! Её нежные ножки резало как ножами, но она не чувствовала этой боли – сердцу её было ещё больнее. Лишь один вечер оставалось ей пробыть с тем, ради кого она оставила родных и отцовский дом, отдала свой чудный голос и ежедневно терпела бесконечные мучения, тогда как он и не замечал их. Лишь одну ночь ещё оставалось ей дышать одним воздухом с ним, видеть синее море и звёздное небо, а там наступит для неё вечная ночь, без мыслей, без сновидений. Ей ведь не было дано бессмертной души! Долго за полночь продолжались на корабле танцы и музыка, и русалочка смеялась и танцевала со смертельной мукой в сердце; принц же целовал красавицу невесту, а она играла его чёрными волосами; наконец, рука об руку удалились они в свой великолепный шатёр.
На корабле всё стихло, один штурман остался у руля. Русалочка оперлась своими белыми руками о борт и, обернувшись лицом к востоку, стала ждать первого луча солнца, который, как она знала, должен был убить её. И вдруг она увидела в море своих сестёр; они были бледны, как и она, но их длинные роскошные волосы не развевались больше на ветру: они были обрезаны.
– Мы отдали наши волосы ведьме, чтобы она помогла нам избавить тебя от смерти! Она дала нам вот этот нож; видишь, какой острый? Прежде чем взойдёт солнце, ты должна вонзить его в сердце принца, и, когда тёплая кровь его брызнет тебе на ноги, они опять срастутся в рыбий хвост, ты опять станешь русалкой, спустишься к нам в море и проживёшь свои триста лет, прежде чем сделаешься солёной морской пеной. Но спеши! Или он, или ты – один из вас должен умереть до восхода солнца! Наша старая бабушка так печалится, что потеряла от горя все свои седые волосы, а мы отдали свои ведьме! Убей принца и вернись к нам! Торопись – видишь, на небе показалась красная полоска? Скоро взойдёт солнце, и ты умрёшь! – С этими словами они глубоко-глубоко вздохнули и погрузились в море.
Русалочка приподняла пурпуровую занавесь шатра и увидела, что головка прелестной невесты покоится на груди принца. Русалочка наклонилась и поцеловала его в прекрасный лоб, посмотрела на небо, где разгоралась утренняя заря, потом посмотрела на острый нож и опять устремила взор на принца, который в это время произнёс во сне имя своей невесты – она одна была у него в мыслях! – и нож дрогнул в руках русалочки. Но ещё минута – и она бросила его в волны, которые покраснели, точно окрасились кровью, в том месте, где он упал. Ещё раз посмотрела она на принца полуугасшим взором, бросилась с корабля в море и почувствовала, как тело её расплывается пеной.
Над морем поднялось солнце; лучи его любовно согревали мертвенно-холодную морскую пену, и русалочка не чувствовала смерти; она видела ясное солнышко и каких-то прозрачных, чудных созданий, сотнями реявших над ней. Она могла видеть сквозь них белые паруса корабля и красные облака на небе; голос их звучал как музыка, но такая воздушная, что ничьё человеческое ухо не могло расслышать её, так же, как ничей человеческий глаз не мог видеть их самих. У них не было крыльев, и они носились по воздуху благодаря своей собственной лёгкости и воздушности. Русалочка увидала, что и у неё такое же тело, как у них, и что она всё больше и больше отделяется от морской пены.
– К кому я иду? – спросила она, поднимаясь на воздух, и её голос звучал такою же дивною воздушною музыкой, какой не в силах передать никакие земные звуки.
