Тот же день ближе к вечеру. Санкт-Петербург. Особняк на Университетской набережной. Рабочий кабинет Светлейшего Князя Меньшикова.
В изразцовом камине трещали дрова. На массивном бронзовом канделябре оплывали стеариновые свечи. Их неровное пламя гоняло тени по стенам, отражалось в дубовой полировке мебели и кое-как освещало кипу бумаг, разложенных на столе.
Даниил Константинович, одетый по-домашнему: в феску с кисточкой, шёлковый турецкий халат и мягкие шлёпанцы, сидел в глубоком кресле. Хмурился, грыз чубук давно потухшей трубки и невидящим взглядом смотрел в одну точку перед собой. Яркий свет ему сейчас был не нужен. В полумраке думалось лучше. А содержимое документов он и без того знал наизусть.
О чём думал? Да кто ж его разберёт? Мало ли у государственного мужа забот…
Раздумья Светлейшего прервал лёгкий стук в дверь. Петли скрипнули. В кабинет проскользнул адъютант с гирляндой телеграфной ленты в руках.
— Прошу прощения, ваша светлость, я с донесением. Вы приказали докладывать безотлагательно, — негромко проговорил он, останавливаясь навытяжку у порога. — Пропажа нашлась.
— Конкретизируй, — буркнул Меньшиков, раздражённым жестом бросив трубку на ворох бумаг. — Какая пропажа? Экспедиция Загоскина? Груз артефактов из Диких Земель? Транш казначейства на пять миллионов? У меня тут этих пропаж… и все безотлагательные.
— Наш агент вышел на связь. Сообщает, что объекту наблюдения за нумером тринадцать дробь семь удалось выжить в крушении.
— Вон, даже как, — всё ещё задумчиво протянул Светлейший, но морщины на его лбу заметно разгладились. — Есть подробности?
— Есть, ваше высокопревосходительство. Агент сообщает, что ему удалось наладить тесный контакт с объектом. Кроме того, обращает внимание на недюжинные способности объекта к ментальному воздействию и запрашивает инструкции.
— Он сейчас рядом с объектом? — уточнил Меньшиков.
— Никак нет, — отчеканил адъютант. — Для поддержания легенды ему пришлось на время уехать.
— Дальнейшие намерения объекта понятны?
— Такой информации не поступало, ваше высокопревосходительство. Уверенно можно говорить лишь о местонахождении объекта. Он только что прибыл в Лососиную Бухту. Предположительно, планирует получить статус вольного охотника и собрать собственную ватагу.
— Ну хоть что-то, — промолвил Меньшиков, потянувшись, взял со стола трубку и вновь принялся грызть чубук.
Кабинет погрузился в тишину, изредка прерываемую треском горящих поленьев. Адъютант, тот и вовсе превратился в статую, стараясь даже не дышать, чтобы случайно не сбить ход мысли Светлейшего. Так прошло минут пять или семь. Наконец, Меньшиков отмер.
— Агент должен любыми средствами войти в ближний круг объекта, — распорядился он. — Сроку даю три дня. По исполнению отчитаться. И да, пусть ещё изложит свои соображения по поводу крушения «Уриила». Всё, свободен.
— Слушаюсь, ваше высокопревосходительство.
Адъютант щёлкнул каблуками, после чего выскочил из кабинета, прикрыв за собой дверь. Светлейший же, по-стариковски кряхтя встал из кресла, перешёл к камину и, уставившись на огонь, процедил:
— Когда мелкий засранец успел ментальной магией овладеть? И самое главное, где? У Смолокуровых её отродясь не было.
Постоялый двор носил название «Три топора» и представлял собой одноэтажное здание барачного типа. В центре располагалось что-то вроде рецепции, сразу позади, в отдельном пристрое, — обеденный зал, по сторонам — два крыла с номерами. Обстановка предельно простецкая, но за чистотой здесь следили.
Заведение держала семейная пара. Хозяин отвечал за сдачу жилья. Его супруга — за порядок и кухню. Дети — два мальчишки-подростка — им помогали, делали, что говорят.
Вчера нам, можно сказать, повезло, и мне удалось снять для нашей компашки левое крыло полностью. Вышло дороговато, зато каждому досталось по персональному номеру. И ещё два осталось в запасе. Ну, мало ли, ещё кто-то прибьётся. Но на самом деле я преследовал цель безопасности. Один вход всегда легче держать под контролем, чем несколько.
Гулянку мужикам я сразу зарубил на корню, ибо не хрен. Бухло всегда идёт рука об руку с неприятностями, а мне оно надо? После чего озадачил Грека охраной, а сам отправился спать. И к слову, наконец, выспался, хоть и за два подхода по четыре часа. Своевременную побудку мне обеспечил будильник, который любезно предоставил хозяин.
С утра Митрич забрал полуторку и вместе с Хмурым и Дергачом уехали утрясать личные дела и восстанавливать статус вольных охотников. Грек со своими приводили в порядок экзо-броню на заднем дворе — техника требовала ухода после длительного марша. Трофим подвизался с ними. Мы же с Димычем завтракали. Он отдавал должное шикарной яичнице с кровяной колбасой. Я со своей уже справился и теперь размышлял, рисуя чёртиков огрызком карандаша на обрывке бумаги и прихлёбывая из кружки контрабандный улун.
