Милану с раннего детства отлучили от родного дома. Изолировали. Увезли в горы, где девушка росла в обществе недружелюбных наставниц. Почему? Зачем? Ей исполнилось девятнадцать, когда родной отец вспомнил про неё и приказал привезти домой. С какой целью? И кто тот загадочный мужчина, что повстречался ей в придорожном гостевом домике? Он властен, силен, неотразим. И от него кружится голова. Но так ли случайна была их встреча? Кто ты, Дикий? И кто ты, Милана?Содержит нецензурную брань.
Она дернула рычаг и заглушила двигатель, после чего уронила голову на руль и закрыла глаза.
ОН её убьет.
Порвет на части. Уничтожит.
При этом будет смотреть, как её глаза наполняются первозданным ужасом и улыбаться.
Что она наделала…
В груди защемило не то от злости, не то от ужаса. Да, ярость всегда была и останется плохим советчиком, только кто же в состоянии остановиться, когда… Дина оборвала себя.
Хватит.
Нельзя поддаваться панике. Сейчас она войдет в дом, и что-нибудь придумает. Обязательно придумает. Соберется с мыслями и…
Его, своего хозяина, она увидела, стоило повернуть голову вправо.
Он стоял на балконе второго этажа, вцепившись пальцами в перила балкона, и жадно всматривался в стекла машины, пытаясь поймать её лицо. Дина это знала.
Он всегда её ждал. И сегодня не исключение.
Чувствуя, как дрогнули колени, Дина расправила несуществующие складки на черной юбке и толкнула дверь автомобиля.
Пора.
Каяться и искать защиты.
Она словно видела себя со стороны – высокая и стройная, облаченная в элегантное платье ниже колен, в туфлях-лодочках, она двигалась по брусчатке с непередаваемой грацией хищницы. Каждое её движение гипнотизировало. Легкая походка, сводящая с ума всех особей мужского пола и заставляющая давиться завистью и похотью. Что не они ей обладали. Не они прикасались к роскошному телу. Не они ей владели.
Встряхнув короткими черными волосами, Дина поднялась по широкой мраморной лестнице и на мгновение задержалась перед дверью. Перевела дыхание.
Двум смертям не бывать, одной не миновать. Муж любит её.
Любит…
Её шаги растворились в толстом персиканском ковре. Теперь оставалось подняться на второй этаж. Это уже сложнее. Дина никогда не была трусихой, сейчас – пасовала.
Но идти надо было. Надо. Иначе…
Димитриос ждал её на балконе. Сукин сын! Мог бы вернуться в кабинет. Облегчить ей задачу. Но нет. Стоит, даже не повернувшись. И ведь, наверняка, всё уже понял.
– Где ты была? – сухой голос неприятно резанул и без того натянутые до предела нервы.
Дина сглотнула и выпрямила спину.
– Охотилась.
– Охотилась? – теперь в его голосе появились вкрадчивые сладостно-приторные нотки.
Спина Дины стала ещё прямее.
– Да.
Димитриос медленно, лениво повернулся к ней лицом.
Соизволил.
Тяжелый взгляд карих глаз пронзал насквозь. На красивом мужественном лице застыла холодная маска: ни мыслей, ни действий, ни чувств – ничего – совершенство контроля над собой. Эта его черта бесила Дину до чертиков, а иногда она, словно балуясь, специально выводила мужчину из себя, будто устанавливая женское превосходство над ним.
Это она могла и умела.
Сейчас всё было иначе. Радовало, что он контролирует себя. Значит, расплата будет не ежесекундной. Значит, есть шанс.
Димитриос смотрел на неё и молчал, заставляя нервничать сильнее. Опыт прожитых лет подсказывал, какую маску следует в этот момент примерить ей. Она раскроется…чуть позже.
Наконец, он заговорил:
– А я тебе давал добро на охоту?
Плохой вопрос. Очень.
– Нет, – Дина сделала эффектную паузу, даже улыбнулась чувственно и обещающе, – но я не смогла сдержать порыва.
Уголок верхней губы Димитриоса нервно дернулся, выдавая бушующие внутри дикого зверя эмоции, вот-вот готовые вырваться на свободу…
И они сорвались, вырвались наружу, обрушились на Дину всепоглощающим цунами.
Димитриос был силен и ловок. Быстр и жесток. Девушка и это знала. Именно сейчас, в эту секунду, когда большая ладонь мужа сжала её горло, пришлось в очередной раз убедиться в тяжести и непоколебимости его характера. Жалобный хрип вырвался из груди несчастной, она побледнела, а смелость и бравада сейчас же испарились. Неловко взмахнув одной рукой, вцепилась длинными пальцами с аккуратным маникюром в его руку, делая жалкие бесполезные попытки оторвать чужие пальцы от своего горла и хоть немного ослабить хватку.
Тщетно.
– Не смогла сдержать порыв?! – прорычал мужчина, и его лицо исказилось от ярости. Он смотрел на женщину с ненавистью, в глазах то и дело вспыхивали кровавые всполыхи, грозящиеся сжечь Дину заживо. – Ты!!!..
Она громко застонала и дернулась, пытаясь вырваться.
Не получилось.
– Пусти, – прохрипела, чувствуя, как давление таких родных и любимых пальцев усиливается.
– Пустить?! Тебя?! – не сказал – выплюнул мужчина и рванул женщину к себе, продолжая удерживать её горло. Он верно рассчитывал силу – где сжать, где надавить. И, несмотря на гнев, клокочущий внутри, в его планы не входило причинение вреда Дине.
О, нет! Кому угодно, только не Дине.
Не этой мерзавке, взявшей его за яйца, привязавшей к себе надежнее всяких пут. Не этой дряни с глазами невинной девы и с телом искусительницы.
– Меня…
Любая другая уже тряслась бы от страха. Воняла им. Смердила. Но только не она… Всегда на грани чувств и эмоций. Всегда готовая рискнуть и победить.
Его, мать твою, Дина!
– Как ты…
Он не договорил, оборвав себя. Шумно задышал, отчего крупные ноздри затрепетали, а лицо исказилось. Из последних сил боролся, сдерживая себя от перекидывания. Перекинется – Дине конец.
Чужая кровь на его женщине… Это будет приговором.
