Прежде чем Лесь и Стефан успели что-нибудь ответить, она обернулась и буквально замахала ребёнком куда-то в глубину двора. Там под большим деревом обнаружились две машины, обе как будто не до конца собранные. Судя по всему, половина трактора и половина «сирены». Заворожённые петухами Лесь и Стефан до сего момента не обращали на них внимания, и теперь уставились с интересом. Из-под машины вылез какой-то тип, так перемазанный тавотом, что невозможно было разглядеть черты лица. Он, несомненно, занимался механосборочными работами, но невозможно было угадать, то ли он из остатков «сирены» делает трактор, то ли из остатков трактора — «сирену». Обе гипотезы казались одинаково правдоподобными.
— Насчёт барашка!!! — прогремела дама. Вымазанный тавотом тип кивнул и вернулся к «сирене».
— НЕ насчёт барашка! — с нажимом проревел Стефан. — Мы к пани магистру!!!
Дама с ребёнком посмотрела на него:
— Так это я. НЕ насчёт барашка? Генюсь! НЕ насчёт барашка! Я вас слушаю…
Неразличимый под слоем смазки Генюсь снова кивнул головой и нырнул обратно. По каким-то таинственным причинам Стефан вдруг вспомнил доверительные признания главного инженера. Главный ему исповедовался, что стал, дескать, жертвой загадочного явления. Стоит ему пробыть достаточно долго в обществе Леся — с ним происходит что-то странное. Он якобы перестаёт владеть рассудком и сердцем, перестаёт отвечать не только за свои слова и поступки, но и за мысли. Этот факт внушал главному инженеру живейшее беспокойство. Воспоминание ледяной дрожью пробежало по спине Стефана, а потом ему стало страшно жарко. Он тряхнул головой и собрался с духом.
— Мы за морковью! — громко возвестил он. — Вы же сеяли?!
Пани магистр немного удивилась:
— Я сеяла? Ну да, сеяла… Конечно, сеяла! А что?…
Стефан решил не сдаваться. Он оглянулся на Леся, который все ещё пялил глаза на зелёных петухов, взял под локоток пани магистра и отвёл её подальше. Неважно куда, лишь бы подальше от Леся. Лесь чуть погодя поплёлся за ними, но петухи завораживали его полностью, поэтому, прежде чем тот успел подойти, Стефан кратко изложил свою проблему. Пани магистр немедленно все поняла:
— А-а-а, вот в чем дело! Ой, не знаю, удастся ли вам, это дело не простое. Морковь, да и не только морковь — вообще овощи, совсем не хотят без искусственных удобрений расти. Все удобряют. Иначе — вот, пожалуйста! — сами можете посмотреть, у меня как раз морковь на навозной куче посеяна, и из неё ничего не получится. Собственно говоря, я-то сеяла морковь больше для лошадей, чем для себя, кони-то съедят… Но если вы себе что-нибудь выберете, то ради Бога, могу продать.
— Вот именно, — сказал Стефан, не моргнув глазом, — мы уже слышали, что у вас есть лошади.
— Есть, есть. Я их развожу.
Лесь в этот момент подошёл поближе. Ему все время не давали покоя зеленые посверкивающие перья. Замечания о лошадях, от которого он лишился бы дара речи, он не расслышал, и ничто не помешало ему включиться в разговор.
— Какие прекрасные петухи! — сказал он с искренним восторгом. — Какое оперение!
— Верно, — согласилась пани магистр. — Красивая порода, только не ноская.
Стефан прикусил язык, а Лесь не успел.
— Петухи не ноские?!… — вырвалось у него.
— Петухи? Да что вы! Куры. То есть куры тоже не несутся. Если вас интересует морковь, ради Бога.
Промолчав, ибо в мозгах у них воцарился страшный хаос, гости вслед за пани магистром обогнули дом и попали прямо на ту площадку, огороженную жердями. Пани магистр открыла калитку.
— Морковь там, — сказала она, снова помахав ребёнком куда-то вдаль. — Сразу за паддоком. Здесь лошади, но вы не… Господи! А это что?
Лошадей в паддоке не было. Они бросили уже и картошку, и нетипичную лужайку, и паслись все втроём в конюшине, метрах в пятидесяти отсюда. Леся замутило. Стефан почувствовал, как кровь ударила ему в голову, и у него мелькнула мысль об апоплексии. Пани магистр проявила небольшое беспокойство.
— Надо же, — сказала она, шагая через паддок. — Как это они выскочили? Наверное, перепрыгнули? Снова ко мне явятся с претензиями — вы не представляете, какие неприятные люди живут тут кругом. Надо переловить лошадок. Ах ты, картошку потоптали… Ну да Бог с ней, с гулькин нос потоптали. Пожалуйста, вот моя морковь — сами посмотрите, какая паршивая.
Стоя возле жердей, она кивнула как раз на тот участок, который Лесь принял за очень пёструю лужайку. Ошеломлённый Стефан внимательно присмотрелся и среди роскошно вымахавшей крапивы, полыни, ромашки, лебеды и прочих подобных растений кое-где заметил редкие кустики перистой ботвы. С невольным восхищением он подумал: замечательно растут сорняки на навозной куче.
— Невредно бы эти грядки прополоть, — укоризненно заметил он.
— Может, и невредно, да кому полоть-то? Разве у меня на это есть время? А нанять некого, такие деньги за это просят — ни в сказке сказать, ни пером описать. Вы мне поможете поймать лошадей?
