— Тогда и съёмщик существует! — решительно заявил Каролек. — Ты прав, передвинуть ограду — это для нас единственный выход. Надо найти этого съёмщика и уломать, чтобы согласился. Кто поедет искать?
— Я сам, — решил главный инженер во внезапном порыве энтузиазма. — Раздражает меня заговор молчания вокруг этой виллы. На этой неделе я должен быть в Люблине, специально поеду пораньше и проверю. Может, что и выгорит.
— Должно выгореть. Единственный выход. Короче, дальше я исхожу из передвинутой ограды.
— Рискованно, — замялся главный. — Может, пока подожди…
Он покачал головой, взглянул на обнадёженного Каролека и махнул рукой:
— Черт с тобой, делай. Действительно единственный выход…
В комнате, кроме Барбары, сидел ещё и Лесь.
— Привет, — сказал Каролек. — А Януша нет?
— Тут он, — обрадовался Лесь. — К Ипочке пошёл. Я кучу всяких вещей разузнал. А она слушать не соизволит.
Жестом обвинителя он указал на Барбару. Та головы не подняла от кульмана. Каролек был как на иголках от нетерпения.
— Валяй мне рассказывай. Что ты разузнал?
— Ого-го! — завопил Лесь, не заставив себя упрашивать, причём в тоне этого исчерпывающего сообщения звучала целая гамма чувств от тоскливой меланхолии до необъятного ужаса. — Ого-го! Ого-го-го!!
Каролек не успел отреагировать на «ого-го», потому что в комнату вернулся Януш. Он с порога замахал очередным листком бумаги.
— Вот сюрприз так сюрприз, — ядовито сообщил он. — Заказчик пишет, что желает строить из панелей. У него появилась возможность слямзить отходы с домостроительного комбината, и мне нужно приспособить проект под панели. Я ещё не отказался — хочу обставить бойкот с помпой, с размахом. Что скажете?
— Давайте все в одну кучу не валить, а то запутаемся, — осадил его Каролек. — Сдаётся мне, что-то не так мы нарешали, из мухи слона делаем…
— Ой, нет! — предостерегающе перебил его Лесь, качая головой. — Ой, нет! Ой, нет!
— Ой, да! — ядовито прошипела Барбара со своего места.
— Ничего не понимаю, — озадаченно произнёс Януш, — вконец запутался. Докладывай, Каролек, ты чего разузнал?
— Что-то приблизительное, — признался Каролек, поворачиваясь вместе с креслом лицом к коллегам. — И с такими усилиями раздобыл!… Не поверите, насколько же эти специалисты ничего сами не знают!
— Но хоть что-нибудь они тебе разъяснили?
— Ну да. Погодите, только бы не перепутать…
Он вытащил из кармана блокнот и нашёл нужную страничку.
— Летучие фракции ещё хуже, чем шлак, — возвестил он.
— Какие ещё летучие фракции?
— Ну, это… доменная пыль. Это называется летучие фракции. Её спекают в большие шлакоблоки, потом крошат и использует в качестве заполнителя. Эта дрянь выделяет больше излучения, чем шлаки. Относительно шлаков… Картина такая… Минутку. А, вот оно! В природе существует излучение как таковое, понимаете, космическое, из почвы и всякое другое…
— Из какой почвы?
— О Господи, не знаю какой, всякой. В земле находятся радиоактивные элементы, и от них идёт излучение. Короче говоря, в природе человек подвергается излучению и в течение тридцати лет получает три и семь десятых единицы…
— Каких единиц?
— А тебе не один черт? Каких-то там единиц. А от проживания в шлакобетоне, тоже в течение тридцати лет, — от двух с половиной до трех и шести десятых. Считай — ещё столько же. От пыли он получает на одну четвёртую больше. Только всего и выдоил из специалистов.
— И что дальше?
— А что должно быть дальше?
— Ну как это что! Как это действует? Сразу кондрашка хватит или через тридцать лет?
— Похоже, никто понятия не имеет. Сказали: по-разному. Однако те, кого тридцать лет спустя обследовали, все ещё относились к живым…
— И хорошо себя чувствовали?
— О том, что плохо, не говорилось. Кстати! А как коровы? Ты проведал коров в своём хлеву? Ты там был?
Януш, который сидел лицом к своему кульману и спиной к Каролеку, вздохнул и повернул стул боком.
— Был, как не быть…
— И что? Как там эти бурёнки растут?
— Как бурёнки, не знаю. Но шампиньоны — просто замечательно.
— Как это — шампиньоны?
— А так. Коров в этом хлеву не наблюдается и никогда не наблюдалось. Можно сказать, коровья нога туда не ступала. Проект заказал производственный кооператив, который распался как раз к моменту окончания строительства. Имущество разделили, хлев достался одному шустрому типу, и того озарило, что шампиньоны — куда более прибыльная вещь.
— Побойся Бога, коровник на четыреста коров!… — с ужасом воскликнул Каролек.
— Плюс все, что положено. Конвейеры для подачи корма, автоматические мойки, родильные боксы, как в правительственной клинике… Как оказалось, шампиньонам все это барахло не помеха. Они уже принесли шустрому типу виллу и две машины, из них одна — белый «мерседес». У меня там просто язык отнялся, а он, владелец этот, мне все объяснял. На кой ему коровы и свиньи? Для него, дескать, не проблема быстренько за молоком и мясом в город смотаться, у него блат тем более — управляющий магазином «Деликатесы». А шампиньон есть не просит. В доказательство ссылался на одно соседнее хозяйство, где сено сгнило, потому что его никто не ворошил…
— И что это должно доказывать?
