— Если ты начнёшь меня ругать, я расплачусь. Мне нужно отвлечься, а ты не даёшь мне ничего делать.
Рио и не думал прикасаться к девушке, но помимо воли пальцы стали нежно перебирать ей волосы.
— Не смей плакать! — уж лучше находиться под прицелом — эта мысль казалась более заманчивой, чем её выворачивающие наизнанку слезы. — Действие морфия уже закончилось? Ты пребывала в шоковом состоянии, поэтому я дал тебе совсем немного.
Она рассмеялась: коротко, безрадостно. Её голос стал срываться на грани истерики.
— Я в шоке! Мне кажется, что я схожу с ума! По-моему, я видела, как ты превращался в леопарда и пытался перегрызть мне горло.
Вставив кончик ножа между спиной и пиявкой, он избавил себя от паразита, резко смахнув его на пол.
— Леопарды не перегрызают горло. Они прикусывают его и начинают душить свою жертву, — он намочил тряпку в миске с холодной водой и промокнул ей лицо. — Леопарды чистые убийцы.
— Спасибо за просвещение. Не хотелось бы думать, что моя смерть может быть грязной.
Рио стало не по себе от её пристального изучающего взгляда. Её огромные глаза были на века старше лица. В их тёмных глубинах притаилась печаль, разрывающая его сердце на части. У неё были невероятно длинные ресницы, усеянные капельками слез. На самом деле ему казалось, что он тонет в этом водовороте глубокой сентиментальности и ... совершено смешном ощущении, которое он не собирался терпеть. Его сердце стало биться как бешеное. Предвкушая что-то... Что именно, он не знал. Нарочито медленно он стал осушать её глаза от слез, нежными движениями заставляя держать закрытыми, тем самым спасая себя от их губительного влияния.
— Ты всегда такая язва, или это в тебе говорит боль?
Рейчел хотела рассмеяться, но у неё вырвался только судорожный всхлип.
— Боже, такое ощущение, словно мою ногу поджаривают на медленном огне.
— Она у тебя распухла. Ты должна принять ещё одну дозу морфия, а мне надо наложить шину на твое запястье, — Рио пропустил тяжелую массу её шелковистых волос между пальцами. Её тело было окружено странной цветной аурой, похожей на неисчезающую тень. И сколько бы он не моргал и не тёр глаза, пытаясь избавиться от видения, тень не уходила.
— Тебе следовало бы позаботиться о себе, — сказала Рейчел, не отрывая взгляд от его лица. Он словно почувствовал невидимое прикосновение её нежных пальцев к своей коже. Девушка даже не подозревала, какой эффект производит на него, чему он был несказанно рад.
— У тебя уставший вид. Честно говоря, в данный момент я даже не чувствую своё запястье, и да, было бы неплохо принять обезболивающее. Огромной дозы было бы достаточно, — попыталась пошутить Рейчел, выдавливая из себя улыбку. Если он не найдёт способ избавить её от боли, то ему придётся отправить её в нокаут. Его кулак выглядит весьма внушительно.
Под одеялом её сотрясала дрожь, верный признак лихорадки. Наверное, того антибиотика, которым он смазал рану, оказалось недостаточно. Высыпав таблетки на руку, Рио приподнял ей голову, чтобы она смогла их проглотить. Она стиснула зубы — тихий звук, похожий на стон раненного животного, сорвался с её губ.
— Прости, я знаю, это больно, но ты должна проглотить таблетки.
Если она всё же пришла убить его, то он окажется в чертовски глупом положении, и, тем не менее, сейчас для него это не имело никакого значения. Он не хотел видеть отчаяние в её глазах. Девушка выглядела настолько беспомощной, что от тревоги у него переворачивались все внутренности. Дав ей немного морфия вместе с антибиотиком, он стал ждать, когда глаза её подёрнутся дымкой, чтобы заняться рукой. Она вся горела, но Рио было необходимо обработать собственные раны, иначе у них обоих будут неприятности.
Она словно медленно плыла по течению. Боль никуда не делась, и Рейчел старалась лежать неподвижно, чтобы не разворошить её; она словно воспарила над ней, контролируя её интенсивность. Рио отошёл от неё, двигаясь с будоражащей грацией хищника. Он заинтриговал её. Ей хотелось знать о нём всё. Рейчел была не в силах отвести от него глаз, хотя честно пыталась думать о чем-нибудь другом. О ветре. О дожде. О ... хватке леопарда на своем горле.
Её ресницы плавно опустились. Она прислушалась к стуку дождя и вздрогнула. Если недавно она горела как в огне, то теперь чувствовала невообразимый холод. Звуки барабанной дроби дождя по плоской крыше усиливали неприятные ощущения.
Рейчел не слышала, как мужчина передвигался по дому. Не потому, что его шаги заглушал шторм — он был абсолютно бесшумен, как огромный камышовый кот.
