Я и так уже навыдумывал на пожизненное одиночное заключение, и хорошо, что библиотекарь не умеет читать мысли — вон как зыркает на засидевшегося странного посетителя! Умел бы — точно сообщил бы, куда следует. Или уже сообщил — нетрудно заметить, какой персоной я интересовался, а это дело такое… Мало ли, вдруг я не просто любопытствую или освежаю в памяти исторические события для статьи в толстый журнал, что-нибудь о сравнении тактики наших и вражеских войск (господа и таким развлекаются), а затеваю покушение? На готовящегося к экзаменам студента я уж точно не походил! Да и какие экзамены в это время года?
Подумав так, я решил, что пора сматывать удочки. Ничего нового я уже не узнаю, а строить домыслы можно и дома, в безопасности. Главное — выяснил, где сейчас служит Герт Ванеррейн. В смысле, служил-то он в столице, а вот место расположения его части могло нам пригодиться…
Оставалось придумать, как бы ненавязчиво наведаться туда. Может, прикинуться корреспондентом? «Да уж, отличный план, Санди, — одернул я себя. — Тебя завернут еще на дальних подступах!»
Думал я всю дорогу, но ничего ценного не надумал. Ладно, на худой конец, всегда можно поступить, как в дешевеньких историях про сыщиков и бандитов: написать Ванеррейну анонимку и попросить прийти в указанное место одному и без оружия, если он хочет узнать тайну, леденящую кровь. После этого встреча мне обеспечена, только не с Ванеррейном, а с дознавателями, которые из меня все потроха вынут. Как крайняя мера такой вариант годится, но, признаюсь, рисковать не хотелось…
С этой мыслью я открыл дверь и уже привычно отметил — Кьярры нет, я ее не ощущал. Неудивительно: перед уходом мы договорились, что она может отлучиться на охоту. Правда, я просил ее вернуться до захода солнца, рассчитывая к тому времени быть дома (как и вышло), но… Сам виноват, уточнять нужно, на какой именно заход нужно ориентироваться! Здесь солнце почти скрылось за домами, а на равнине, должно быть, еще полыхает вовсю!
Отметив это на будущее, я шагнул в гостиную и неприятно удивился: на меня уставились двое. И если визит Альтабет я предвидел и был к нему готов, то вот второго человека видеть был вовсе не рад. А главное, не мог взять в толк, почему не заметил его!
— Рок Сандеррин, — произнес он, со вкусом перекатывая длинную «р» на языке, — вы арестованы по обвинению в государственной измене!
И, чтоб мне провалиться, я замешкался. Не смог за долю секунды решить, воспользоваться драконьими тайными тропами или своими собственными — приладил все же дверку, не поленился…
Это промедление меня и сгубило.
— Продолжим, — сказал чародей, надежно приковав меня к массивному стулу.
Без нелепых очочков (и дурацкой манеры постоянно их протирать) и усиков, с нормальной прической он выглядел совсем другим. Даже брюшко куда-то подевалось — должно быть, это была всего лишь подушечка под одеждой, — а ладно скроенный костюм добавлял ширины плечам. И не таким уж он был низеньким. Не великан, конечно, я выше, но обычного среднего роста. Манеры тоже изменились — никаких нервных, дерганых, неуверенных жестов. Передо мной стоял совершенно иной человек.
«Вот это маскировка, — невольно подумал я. — Учись, Санди, это не твои дурацкие бакенбарды… И ведь ни капли колдовства!»
Правда, выходило, что учиться мне придется недолго.
— Чему обязан визитом? — любезно поинтересовался я. — Госпожа Суорр, сегодня чудесный вечер, но я не рассчитывал принимать кого бы то ни было, а потому не обессудьте — угощения не…
Хлесткая пощечина заставила меня умолкнуть. Неприятно, но хуже было бы, получи я каким-нибудь заклятием. Что ж, теперь я знаю, что незваный гость на взводе, а потому лучше его не злить. Иначе он мне не только губу разобьет, а все зубы по одному выдернет. И кричи не кричи — никто не услышит, он наверняка озаботился защитой от посторонних ушей.
— Прошу вас, — проговорила Альтабет, комкая в пальцах вышитый платок. Она сидела на стуле, как пришитая, а говорила едва слышно, что наводило на определенные подозрения. — Вы ведь обещали обойтись без насилия!
— Госпожа, по-моему, вы никогда не видели настоящего насилия, — вежливо ответил ей тот, кто совсем недавно звался Сарго Викке, и, наклонившись, рявкнул мне в лицо: — Где она?!
— Чтоб мне провалиться, если я знаю, — сказал я.
Дорогое мироздание, как обычно, не спешило засвидетельствовать мою ложь, и это радовало. Неприятно, знаете ли, падать в подвал, будучи намертво прикованным к стулу.
— Сандеррин… — тихо, но угрожающе начал Сарго (я решил называть его так, раз уж он не соизволил представиться заново), но Альтабет перебила:
— Господин Виркен, я ничего не понимаю! Сперва вы сказали, что господин Рокседи… то есть Сандеррин похитил девушку, а теперь речь почему-то о государственной измене… Извольте объясниться!
— Вам лучше помолчать, если не желаете проследовать за этим субъектом как соучастница.
— Что?! Ну, знаете, это уже слишком! — уже громче воскликнула Альтабет и сделала жест, словно пыталась освободиться.
