— Поверье такое. Кто поднимет руку на провожатого, тому век дороги не видать. До дома не доберется, в трех соснах заплутает… ну и прочее в этом же духе. Говорят, у кого-то сбывалось, поэтому… Не трогают нас. Еще и потому, что не знают: вдруг завтра понадобятся мои услуги? Провожатые встречаются реже, чем чародеи, хоть мы и похожи, — усмехнулся я, — служим тому, кто больше заплатит. Вот только у нас нет Совета и колдовской башни…
— А что есть? — любопытно спросила она.
— Ничего, кроме совести. А она, знаешь ли, не у каждого ночевала.
Снова воцарилось молчание. Наконец Кьярра нарушила его:
— Это плохие истории. Те, которые про войну, были лучше.
— Всегда проще рассказывать о том, в чем ты не участвовал. Максимум — был свидетелем.
— Рок, а тот чародей, который тебя выдал… — Она запнулась. — Он был твоим другом?
— Я так думал, — честно ответил я. — Глупый был, совсем молодой. Не учел, что он старше меня вдвое, хотя выглядит ровесником, и намного опытнее. Вот и попался… Больше я таких ошибок не совершал.
— Как это?
— С тех пор у меня не было друзей.
— А Веговер?
— Он не друг, он партнер. И он меня не подводил… не считая твоей истории, но вряд ли в этом есть его вина. Кто ж знал…
Я потянулся, закинув руки за голову, и в этот самый момент дверь в купе распахнулась.
На пороге стояла стройная женщина примерно моих лет.
— О, покорнейше прошу извинить, — произнесла она, поднеся руку ко рту. — Я спутала купе.
— Неправда, — сказала Кьярра и развернулась, не поднимаясь с пола.
Судя по позе, она готова была прыгнуть на незваную гостью, и я опустил руку на ее плечо. Вряд ли бы я сумел ее удержать, но хотя бы дал понять, что бросаться с ходу не следует.
— Простите, не понимаю вас. — Женщина сделала шаг назад, но не спешила закрыть дверь.
— Ты стояла там и слушала! — фыркнула Кьярра. — Это не ошибка. Ты нарочно.
— Почему ты не предупредила? — спросил я.
— Не успела. Но я могу оторвать ей голову, если хочешь.
— Я… пожалуй, пойду. — Незнакомка попятилась, но я успел вскочить, подхватил ее под руку и втащил в купе. — Что вы себе позволяете?!
— Это вы позволяете себе подслушивать, — ответил я, запирая дверь. — И я, представьте себе, желаю знать, кого и почему заинтересовала моя скромная персона.
От нее тянуло колдовством, совсем слабо, на расстоянии нескольких шагов я бы уже ничего не различил, в отличие от Кьярры с ее запредельным чутьем. Так могут фонить амулеты и обереги: дамы нацепляют множество таких побрякушек в дорогу — от воров, насильников, укачивания, отравления и прочих житейских невзгод.
— Выпустите меня немедленно, или я закричу! — почему-то шепотом произнесла она, попятившись к окну. Видимо, выражение лица у меня было достаточно пугающим.
— Для начала представьтесь, — попросил я. — Чтобы не нарушать этикет, сделаю это первым: Лаон Рокседи. С кем имею честь?
— Альтабет Суорр, — растерянно ответила она.
— Рад знакомству.
— Взаимно… Господин Рокседи, я не желала ничего дурного и вовсе не собиралась шпионить за вами! — произнесла она, нервным жестом поправив выбившуюся из прически каштановую прядь. — Согласитесь, в таком случае невероятной глупостью с моей стороны было заглядывать к вам и обнаруживать, что я подслушала ваш разговор!
— Зачем же вы это сделали? — осведомился я и жестом предложил ей присесть.
Поколебавшись, женщина опустилась на край моей полки. Кьярра отошла к двери и оттуда сверлила незваную гостью немигающим взглядом. В купе было не слишком много места для маневра, поэтому мне оставалось только сесть напротив Альтабет, а она поспешила чуть развернуться, чтобы не соприкоснуться со мной коленями.
Имя у нее, к слову, не простое. По легенде, так звали первую мать-заступницу в наших краях, и не каждый родитель рискнет назвать дочь в ее честь. До сих пор считается, что имя во многом определяет судьбу, а она у матери-заступницы Альтабет была незавидной. Конечно, ей многое удалось сделать для помощи страждущим, но в итоге эти самые страждущие ее не то четвертовали, не то сожгли на костре, в этом компетентные источники расходятся. И было ей тогда не больше тридцати…
А еще этим именем заменяют данное при рождении те девушки, которые сознательно избирают путь служения. Но тоже редко: в истории отметилось немало матерей-заступниц, сделавших не меньше хорошего, чем Альтабет, но счастливо доживших до старости. К примеру, моя знакомая (из беглых невест) назвалась Керраной — в честь той предшественницы, что предпочла рукоять меча смирению и молитвам и до преклонных лет, предводительствуя своим отрядом, успешно охотилась за лихими людьми и не раз выходила победительницей из сражений. А умерла, что характерно, в своей постели — уснула после веселого пира в честь очередной победы и не проснулась. Всем бы так.
Однако наша Альтабет явно была из мирных служительниц Создателя: волосы не острижены, а уложены в элегантную прическу, руки ухожены, одета со скромным шиком, пахнет легкими духами, лицо едва заметно подкрашено… Словом, она не чуралась мирских радостей.
