— Да. А насчет платы, о которой я упомянул… Тут все просто: чем сильнее я стану рассыпаться в благодарностях, тем приятнее будет Альтабет. Может, она и еще что-нибудь полезное сделает, если я окажусь достаточно учтив. Поэтому, — сказал я, — пожалуйста, не нужно никому отрывать голову, если тебе вдруг покажется, что я заигрываю с Альтабет. Это в самом деле может понадобиться для нашего дела. До чего-либо серьезного не дойдет: она наверняка хранит безупречную вдовью репутацию, а мне это тем более ни к чему. Поэтому — только любезность, небольшие знаки внимания, скромные дары, комплименты в пределах допустимого, но не более.
Кьярра посопела, потом сменила гнев на милость:
— Если ты станешь ухаживать за Бет, она точно обрадуется. Пускай помогает.
Я порадовался про себя, вслух же сказал:
— Какое-то время мы сможем водить ее за нос.
— Зачем? — не поняла Кьярра. — За руку удобнее.
— Это значит — обманывать, — со вздохом пояснил я. — Вот спросит Альтабет: почему я до сих пор не обратился к чародеям? И я скажу: потому что ты капризничаешь и не желаешь учиться. А капризы твои таковы, что их нельзя не принимать во внимание… Тут мы продемонстрируем разнесенную вдребезги гостиную, к примеру, поломанную мебель и выбитые окна. Вдобавок ты грозишься удрать из дома, если я стану тебя принуждать. Одним словом, пока я не договорюсь с тобой миром, ни о каких чародеях — не забывай, твоя мать их терпеть не могла, боялась и тебе привила то же отношение — и речи идти не может.
— Если нужно показать норов — я могу, — согласилась Кьярра. — Пусть даже Бет приходит меня уговаривать, я потерплю. Зато она сама поймет, какая я дикая! А ты пока будешь искать. Да?
— Честно признаться, я даже не знал, как просить тебя о таком одолжении, — искренне сказал я. — Так можно будет потянуть время. Мне нравится идея сделать Альтабет посредницей. Вот только как быть, если она решит притащить какого-нибудь чародея и попытаться доказать тебе, что они совсем не страшные?
— Я же их чую, и ты тоже, — напомнила она. — Просто не пустим, и все! Я устрою такое, что они сами убегут!
— Да, вот только они тебя тоже обнаружат, если окажутся достаточно близко…
Кьярра надолго умолкла, только поблескивали в темноте золотистые огоньки глаз.
— Если будет туман, они не учуют, — сказала она наконец.
— Откуда он возьмется? Или ты предлагаешь прятаться на той стороне? Мысль хорошая, вот только я не смогу быстро тебя позвать, случись что.
— Нет, Рок. Я принесу туман в дом, — пояснила Кьярра. — Это не очень-то просто, но мама меня учила. Я не пробовала раньше, но сумею. Должна. В большую пещеру — нет, а в маленький дом…
Я помолчал, осмысливая сказанное. Если я все верно понял, она уверяла, что в состоянии сделать до сей поры обычное место хоть сколько-нибудь скрытым.
— Попробовать, во всяком случае, можно, — ответил наконец.
— И еще я хочу посмотреть на Тродду, — неожиданно сказала Кьярра.
— Зачем?
— Я не верю. Она не должна была обгореть.
— Тродда — кладезь сюрпризов. Теперь вот Сарго из супруга сделался ее братом, но я не удивлюсь, если они вообще не родственники, а просто парочка ушлых мошенников…
— Ты не понимаешь, — терпеливо повторила Кьярра. — Я думала. Долго. Возчик погиб — он был совсем рядом со мной. Волы тоже. А Тродда и Сарго — далеко. Ты говорил, он мог защититься от пламени! Почему не спас ее?
— Возможно, просто не успел.
— Они были близко друг к другу, — упрямо повторила Кьярра. — Я это точно помню. Я же проверила, где чародеи, прежде чем освободиться! Но Сарго цел, а она — нет. Странно?
— Пожалуй, — согласился я.
— И Бет сказала: колдовской огонь. Не драконий.
— Не думаю, что о побеге дикого дракона кричали на всю округу. А ей вовсе незачем знать, что случилось на самом деле.
— Рок, люди не умеют лечить ожоги от нашего огня, — тихо сказала она. — Мама говорила. Отец тоже ей говорил: ничего страшнее драконьего пламени люди еще не придумали. Рука обгорит — придется отрезать руку. Не заживет, никогда. А если весь человек — точно умрет. Может, не сразу, но умрет. Отец говорил маме: таких убивали, чтобы не мучились. Потому что по-другому помочь не выйдет.
Мне доводилось общаться с людьми с драконодрома, я упоминал, и у многих были внушительные шрамы от ожогов. Но как знать, каким огнем были причинены эти раны? Обычным, от оружия, колдовским или драконьим? Если даже последним, то…
— А на драконах ожоги от собственного огня заживают?
— Конечно. Иначе бы нас давно не осталось.
Сходится. Я уже думал о том, что часть тех моих знакомцев были драконами в человеческом обличье. Раз так, то им вражеский огонь вредил меньше, чем людям.
— Бет сказала — есть какое-то колдовство, чтобы Тродда спала, — добавила Кьярра. — И в столице помогут. Думаешь, ей соврали?
— Я понимаю, к чему ты клонишь, — кивнул я, — но чтобы проверить, от чего пострадала Тродда, нужен чародей. Я не могу определить причину ожогов по внешнему виду и тем более понять, какие именно амулеты задействует Альтабет.
— Зато я могу. Узнать ожоги.
