– Именно. Это – как обухом по лбу. Привыкаешь со временем, конечно, но все равно неприятно. Если я просто к кому-то притронусь – еще полбеды, да и не выйдет никогда никого не касаться, если только не живешь отшельником… Опять же, бывает полезно узнать, что человек сейчас чувствует, – перебил я сам себя. – Но на прямой контакт я иду редко.
– А как же ты с женщинами? – непосредственно спросила Кьярра, и я ответил:
– Представь себе, есть способы, при которых мне руки задействовать не обязательно. Многим такое нравится.
Она задумалась, наверно, пыталась представить в силу своего скромного разумения, что это за способы такие. Я же подумал, что разговор надо сворачивать. И так слишком много выложил о себе… Конечно, все это не более чем слова, и ничего особенно важного я не рассказал, не назвал ни имен, ни мест, но… Хватит на сегодня задушевных бесед.
– Сложно, – сказала вдруг Кьярра.
– Что именно?
– Живется тебе сложно, – пояснила она. – Теперь понятно, почему ты не захотел Тродду.
– И почему же?
– Разве приятно сразу понимать, что женщина чувствует?
– Иногда это удобно, – усмехнулся я. – Но чаще всего они переживают, щедро ли я им заплачу, что подарю и позову ли снова, когда опять окажусь в их краях. Ну и гадают, что приключилось с моими руками, как же без этого. С другой стороны, если попадается такая, которой нравится заниматься этим делом, а посторонние мысли ее не занимают, вот тогда… недурно выходит.
Кьярра снова задумалась, а я добавил:
– Тродда наверняка упивалась бы победой. Вот это – не самое приятное ощущение, ты права. А теперь, когда ты узнала все, что хотела…
– Еще не все, – перебила она и зевнула. – Но другое подождет. Ты же не уйдешь потихоньку?
– Нет. Сперва нужно решить, что делать дальше. И где тебя прятать.
– Разве здесь плохо?
– Хорошо, только припасов надолго не хватит, с твоим-то аппетитом. А выбираться за провиантом… опасно, сама понимаешь. Не хочется мелькать лишний раз.
– Я потерплю, – заверила Кьярра. – Главное, вода есть. Я ничего тут не испорчу, обещаю! И потом… Ты меня спас, и я должна тебе помочь, вот так.
– Э нет, постой! – нахмурился я. – Мы квиты – бежали-то вместе. И если на то пошло, это ты меня спасла. Я бы замерз насмерть, не согрей ты меня.
– Тем более.
– Что – тем более? Или ты рассуждаешь, как какой-то древний мудрец: раз уж спас кому-то жизнь, то обязан заботиться о нем до самой его смерти?
Я представил, как за мной до скончания дней моих будет таскаться сторожевой дракон, и невольно улыбнулся.
– Это не очень долго, – серьезно сказала Кьярра. – Люди мало живут.
– Тебя запросто могут убить, – любезно ответил я.
Она пожала плечами: мол, убьют так убьют, эка невидаль…
– Ложись-ка ты спать, – сказал я после паузы. – Время уже позднее.
– А ты?
– А я не сплю, забыла? Подумаю, что предпринять в первую очередь.
– Например? – любопытно спросила она.
– Например, неплохо было бы разыскать того, кто все это затеял. Из-за него я теперь работать не смогу спокойно!
– Почему?
Я застонал про себя и объяснил:
– Мы с тобой так шумно сбежали, что не заметить это было сложно. Нас пока не нашли, но наверняка ищут. Тебя так уж точно: и тот, кто приказал тебя поймать, и, думаю, другие личности тоже. Про меня-то понятно: если я ухитрился уйти, то ищи – не ищи, ничего не выйдет, пока сам не решу объявиться.
– И что тогда?
– Да знать бы! Может, и ничего. Скажу, что дракон взбесился, чародеи его не удержали, а я успел сбежать. Еще и неустойку стрясу… А может, кто-нибудь захочет узнать подробности этой истории. Есть, знаешь, умельцы – как начнут расспрашивать, мигом выложишь даже то, о чем давно забыл. И попадаться им в руки мне совершенно не хочется…
Я покачал головой.
– И ведь только все наладилось, дела пошли… и на тебе! Неужели опять уходить придется?
– Опять? Ты уже откуда-то убегал?
– И не один раз, – усмехнулся я. – Сбежать – не проблема, устроиться на новом месте – тоже, но хотелось бы захватить побольше наличности. С ней как-то легче живется. А я ее с собой не ношу, сама понимаешь. Хочешь не хочешь, а к Веговеру наведаться придется. Может, он что полезное расскажет…
– Он первый тебя и выдаст, – заметила Кьярра.
– Не думаю. – Я поднялся и потянулся. – Укладывайся, где хочешь, а я пойду прогуляюсь. Здесь, возле дома, не переживай.
Снаружи было прохладно. Ветер поднялся – кроны сосен тихо гудели в вышине, – но он не нес с собой никакой тревоги и тем более беды, наоборот, успокаивал и шептал на ухо о том, что пока можно ни о чем не беспокоиться. Но только пока. А потом… Видно будет.
Я вернулся в дом и обнаружил, что Кьярра устроилась на ночлег на половичке у очага. Свернулась клубком – ей только хвоста не хватало, чтобы обвиться сверху, – поджала колени к груди и, похоже, уже уснула.
Посмотрев на нее, я все-таки не выдержал, принес подушку, подсунул Кьярре под голову – кажется, уже немного привык, и прикосновения к ней ощущались не настолько болезненно, – потом укрыл одеялом. Под утро тут бывает прохладно, а по полу дует.
