Вот и приходилось им таскать человеческих женщин или просто наведываться в гости, но это менее заметно, а потому отражения в легендах не нашло. И, вполне вероятно, от таких союзов появлялись дети. Я уже во все готов поверить. Наверно, некоторые даже выжили. Сомневаюсь, конечно, что им досталась способность превращаться в огнедышащих чудовищ.
Если так, то их ждала незавидная участь: среди драконов жить было нельзя – ну что это такое, слабое двуногое существо, замерзающее без одежды и огня зимой, страдающее от жары летом, неспособное раздобыть пропитание…
Среди людей они были такими же безродными, как их отцы среди сородичей. Но у людей с этим все-таки попроще, есть шанс если не пробиться наверх, то устроиться не хуже прочих. Наверняка многим это удалось… Ну а дальше пошло-поехало: дети, внуки, правнуки – кому-то да достанется способность видеть тайные пути. Не такая, как у предка-дракона, намного более слабая, но и то неплохо!
Как я отнесся к мысли о том, что сам могу оказаться потомком дракона? Да никак. Эка невидаль: кто-то из далеких предков вступил в межвидовой союз, причем почти наверняка не по своей воле. Невольниц тоже не спрашивали, хотят ли они спать с хозяином и рожать от него детишек, так что темнокожих людей всех оттенков в королевстве теперь полным-полно. К ним давно привыкли, второсортными не считают (рабство давно отменили, я упоминал), среди них полным-полно уважаемых и богатых людей – взять хоть Веговера с его капиталами и банковским делом. Аристократов почти нет – редко кто отличался настолько, чтобы получить титул (да и предрассудки все-таки играли определенную роль), но офицеров немало…
Меня больше интриговал вопрос: известно ли о том, что у людей с драконами может быть жизнеспособное потомство? Сдается мне, если бы об этом знали, то вполне могли начать… хм… размножать насильно. Хотя и добровольцы найдутся, особенно если заплатить.
Однако засилья провожатых что-то не наблюдается. Либо никто действительно не пробовал скрещивать людей с драконами (но такая мысль не может не прийти в голову, если знаешь, что последние способны менять облик!), либо эксперименты не увенчались успехом. Кто знает, какой процент такого потомства выживает? А какая часть выживших проявляет способности? Вполне вероятно, если такой проект и был, его признали невыгодным и прикрыли. И засекретили во избежание…
– Рок, о чем ты так задумался? – спросила Кьярра.
– Складываю головоломку, – ответил я. – Что-то вроде бы вырисовывается.
– Так, может, пока ты… ну… голову ломаешь, я все-таки поохочусь?
– Конечно. Только недолго. Возвращайся поскорее.
– Я быстро, – заверила она и облизнулась. – И с собой принесу!
– Вот не надо, – попросил я. – Терпеть не могу свежевать, потрошить… Потом отмываться полдня приходится.
– Что, совсем ничего не нужно? Шкуру я сама обдеру, дел-то…
– Ладно, – сдался я, потому что похлебка с вялениной мне уже опротивела. Если уж запихивать в себя еду по необходимости, так хоть вкусную. – Тащи.
Кьярра вскочила на ноги, дернула было рубашку за воротник, но я остановил:
– Не снимай! Посмотрим, что станет с одеждой, когда ты превратишься.
– Испачкается, – предрекла она, шагнула чуть в сторону… и исчезла.
Я не раз видел, как уходит за поворот провожатый с отрядом, но сейчас даже не уловил момента перехода. Вот была Кьярра – и ее не стало.
«Если на это способны и боевые драконы, – подумал я, – то узнавшему военную тайну не поздоровится. Будь осторожнее, Санди. Голова у тебя одна. Пускай больная, но все равно жалко…»
Я лежал под сосной на слежавшейся хвое (она пружинила, как хороший матрац), смотрел в небо и думал о вечном. В смысле, о том, как бы выкрутиться из сложившейся ситуации с наименьшими потерями.
Так-то бы лучшим решением стало уйти куда подальше и затаиться на несколько лет. А может, и вовсе никогда не возвращаться в эти края, как я уже зарекся возвращаться кое-куда.
Кьярра… Вон, она уже нашла себе охотничьи угодья. Не пропадет. Мало ли скрытых дорог! Какая-нибудь непременно выведет ее в подходящие горы, там она и останется жить. В одиночестве, правда, но это уж дело такое… В конце концов, кто ей мешает похитить симпатичного парня?
Вот только неразгаданная тайна всю оставшуюся жизнь будет тянуть из меня жилы. Память у меня хорошая, и я знаю свою натуру: не успокоюсь, буду так и этак вертеть кусочки мозаики, но сложить цельное изображение не смогу, потому что не хватает важных деталей. Зацикленность на одной идее – скверная штука, способная испортить жизнь, а я очень к этому склонен. Поэтому лучше разобраться в деле хотя бы начерно, получить общее представление о происходящем – слишком глубоко копать не стоит, опасно – а потом уже уносить ноги.
