Моя дневная вылазка в город прошла вполне успешно. Я не выделялся из толпы, продавцы в лавках не обращали на меня внимания сверх необходимого: отвечали на вопросы и подсказывали, что нынче носят девицы. Вдобавок я сразу спрашивал траур, а вид при этом имел достаточно мрачный и озабоченный для того, чтобы никто не пускался в расспросы. В обувной лавке, правда, заметили, что готовую обувь не стоит брать без примерки, но я буркнул, что племянница носу из дома не кажет, а пешком ей ходить не придется, и только.
Никого не удивляло, что солидный господин (шляпа Веговера смотрелась на мне весьма недурно и загадочным образом старила сильнее, чем пышные бакенбарды) сам делает покупки. Есть такие прижимистые типы, которые ни за что не оставят подобное на откуп слугам – ведь те могут обмануть, сторговаться подешевле или взять вещь похуже, а разницу положить себе в карман. О нет, подобный человек скорее потратит время, но сам удостоверится, что ему предложили товар высшего сорта. Почему не приказал доставить образцы на дом? Проще простого: он не местный, живет в гостинице (разумеется, я озаботился заранее снять там номер – надо же куда-то отправлять посыльных с покупками?), не знает, где чем торгуют, а советчики из той же гостиничной прислуги соврут – недорого возьмут. С этой стороны ко мне нельзя было придраться.
Я и сам разжился обновками: из моего привычного гардероба с большим трудом удалось составить достаточно унылый и строгий ансамбль, соответствующий образу, а в дорогу желательно взять хотя бы одну смену одежды, а лучше две.
Все это было хлопотно, но в целом приятно: я не спеша прошелся по улочкам, послушал, как бьют часы в ратуше, посмотрел на разноцветные крыши особняков на холме и старинный замок, постоял над рекой на мосту Свиданий… Одним словом – попрощался. Может, преждевременно, но я полагаю – лучше сделать что-то и пожалеть об этом, чем не сделать и сожалеть.
Уже в сумерках я забрал покупки из гостиницы, сел в пролетку, правда, отпустил ее через две улицы, а до дома снова добрался своим ходом.
И вот тут-то меня поджидал неприятный сюрприз: Кьярры не было. Я понимал, куда и зачем она могла отправиться, но все-таки пережил весьма неприятные полчаса до того момента, как она появилась, и первым делом удивленно спросила:
– Ты уже вернулся?
– Нет, все еще гуляю. Неужели не видно?
– Ты разозлился, – уверенно сказала Кьярра.
Она явно отмывалась в ручье, чтобы не наследить в доме: с волос капало. Я знал, что они высохнут самое большее через четверть часа, но это не мешало мне с неодобрением смотреть на мокрые следы на полу.
– Представь себе.
– Почему? Ты сказал, что вернешься после заката. Мне было скучно сидеть одной. Выйти нельзя, смотреть не на что, – Кьярра виновато развела руками. – Я решила – поохочусь немножко, успею вернуться, и ты ничего не заметишь. Но не успела.
– Это не самое скверное из того, что могло произойти, – заверил я.
– А что еще? – удивилась она.
– Я мог примчаться домой, опережая погоню на считаные минуты и рассчитывая на то, что мы с тобой успеем сбежать. Но, – настала моя очередь разводить руками, – ничего бы не вышло. И я попался бы преследователям, и ты по возвращении наткнулась бы как раз на них.
– Ой… Я не подумала, что так бывает…
– Не могу же я за тебя думать, ты не машина! – сказал я. – Исчезаешь – хоть записку оста… Стоп. Ты вообще грамотная? Считать умеешь, ты говорила, а вот писать?
– Буквы знаю, – посопев, ответила Кьярра. – И немножко могу читать. Но не все слова. Только простые. Я посмотрела книгу у тебя на столе – ничего не понятно. Ну, кроме букв. И то половина незнакомых!
– Неудивительно… – пробормотал я. – Она на другом языке. Но ты не уходи от ответа: сможешь написать хотя бы «Улетела на охоту, буду поздно»?
– Наверно, нет, – честно сказала она. – Я только палочкой на песке или углем на стене умею. А по-человечески – не пробовала. У нас же не было чернил и прочего для письма…
– Не страшно, научу. Десяток фраз уж запомнишь… Главное, чтобы разобрать можно было. Кстати, вероятно, тебе проще будет нарисовать картинку. Понимаешь? Дракон, стрелочка – значит, улетела, рогатый зверь – значит, на охоту. Солнце заходит – будешь поздно. Ну?
– Давай я лучше научусь писать слова, – ответила Кьярра. – То, что ты говоришь, слишком сложно. Рисовать я не умею.
– Я же от тебя не шедевр требую, – покачал я головой и действительно ощутил себя строгим дядюшкой, отчитывающим племянницу. – Ладно, попробуем и так, и этак. В поезде у нас будет достаточно времени на такие развлечения… А пока пообещай, что не станешь отлучаться, не предупредив меня. Я не запрещаю тебе охотиться, но должен знать, могу рассчитывать на тебя в определенное время или нет! И тебе лучше улетать, когда я здесь, а не шатаюсь невесть где. Мало ли кто нагрянет, пока хозяина нет дома!
– Я буду говорить, – кивнула она. – Трудно так много думать обо всем…
– Ты просто не привыкла. Я тоже не сразу научился держать в голове сразу много дел, – утешил я. – А теперь, раз ты сыта и достаточно чиста… за примерку! Нам завтра в дорогу.
