Андрей по-братски обнял Данилу, отдал ему ключи от машины и вернулся в офис. Данила сел за руль шикарного джипа. О такой машине он даже не мечтал. Пакет, переданный ему Сергеем, до сих пор оставался в его руках. Он заглянул в него. Две плотные пачки стодолларовых купюр с банковскими ленточками. На каждой стояла сумма 10 000 долларов. Двадцать тысяч за один день! Где еще он мог заработать такие деньги?
Но не деньги его сейчас беспокоили и даже не шикарный джип. Только что его познакомили с оперативником по имени Паша, второго представили Геннадием Ивановичем. Его мучили сомнения. Он завел машину и поспешил домой.
Фотографии, сделанные сестрой повесившегося на бинтах Дворкина, мифического киллера из Долгопрудного, лежали в столе.
Данила достал их. Теперь никаких сомнений не оставалось. Добрый дяденька, хранивший у Дениса свой «Икс-Трейл», и оперативник Паша – одно и то же лицо. Предположения Данилы подтвердились.
Смонтированный материал напоминал художественный фильм. Подъем человека на пилон Крымского моста походил на действия алкоголика, возвращающегося домой после очередной пьянки. Съемка с разных ракурсов усиливала впечатление. Неожиданные врезки лиц из любопытствующей толпы передавали напряжение происходящего, хотя они не выражали ни ужаса, ни страха.
Телевизионщики приняли условие Сергея, а его прописал в своем сценарии непризнанный гений криминальной беллетристики Вадим Борисович Витковский. Сейчас он всматривался в экран телевизора и улыбался. Его условие было очень простым – во время фильма за кадром не должно прозвучать ни одного слова комментатора. И вот теперь в углу экрана горела надпись: «Без комментариев».
– Любая болтовня могла испортить впечатление. Тележурналисты, ведущие репортажи с места событий, несут детский лепет, вроде: «Сейчас за моей спиной вы видите…» Видим! Отойди в сторонку и не мешай смотреть. То же самое происходит, когда звучит прекрасный голос под чудную музыку, а какой-то гнусавый тип переводит нам слова песни. Кому они нужны? Кто хочет знать, о чем пели Битлы? Их до сих пор слушают с восторгом, – рассуждал вслух писатель, не отрываясь от экрана.
Пожарная лестница приблизилась к самоубийце.
– Ну! – крикнул Витковский.
И парня сорвало с макушки пилона. Полет снимался камерой на мосту, удар и вторую половину падения с моста в воду снимала камера на набережной. Удар о воду, крупный план всплеска воды. И опять толпа, все ринулись к перилам.
– Стадо бешеных баранов! – воскликнул писатель.
Съемка оборвалась, появилась знакомая физиономия комментатора в студии.
– Вот теперь, браток, ты наговоришься.
Писатель выключил телевизор и взглянул на Осипова, сидевшего в соседнем кресле.
Гена Осипов очень редко приезжал на дачу к Мастеру, так обычно называли Витковского, и кличка ему нравилась. Все вопросы по сценарию, гонорары и прочие дела всегда обсуждались с Сергеем, человеком, посвоему незаурядным, понимающим и знающим конъюнктуру. Осипов был исполнителем, претворял идеи в жизнь, но ничего не придумывал сам. Задания он получал от Сергея, а Витковский был для него объектом, которого необходимо охранять и оберегать.
– Когда в эфире появится жена погибшего?
– В дневном выпуске.
– Сергей говорил, что она полная дура. А если ей зададут неудобный вопрос?
– Три дня репетиций. Теперь она готова хоть для открытой полемики в прямом эфире, если выставит свою кандидатуру на пост главы государства.
– А как обстоят дела с этим «парашютистом»?
– Полный отстой. Альпиниста искали среди бомжей. Изолировали две недели назад, привели в порядок, он прошел соответствующую подготовку. За это время его никто не хватился.
– Представь себе, что труп выловят и предъявят этой бабе. Я, конечно, понимаю, она даже в отбивной признает своего мужа, но могут найтись и такие, которые в утопленнике не признают мужа несчастной вдовы. Как быть?
– Его не выловят. Парню на ноги надели водолазные ботинки на свинцовой подошве. На свинец накрутили магнитные пластины. Такие же сделали ему нарукавники со свинцом и магнитом. Под курткой их не видно. Это гарантировало ему полную безопасность. Так ему внушили. С таким грузом он не всплывет. Глубина под мостом шесть метров плюс ил. Видимость в Москве-реке нулевая. Осень. Вся дождевая грязь в реку сливается.
– Предположим невозможное. Труп выловили.
– Ботинки и нарукавники с магнитами скажут о том, что он полез с подстраховкой. Опознать котлету никто не сможет.
– А пуля, которой его сбили?
– Его сбили резиновой пулей, «толкачом». Она не пробивает тело, но может слона свалить. Мы не могли рисковать. Тело могло не долететь до воды и шлепнуться на набережную под мостом. Сильный ветер выручил, а куртка сработала как парус.
– Это то, что я хотел услышать. Вдовушка может спать спокойно.
– Вряд ли, за услуги она отдала половину из своей кубышки, чтобы не получить пятнадцать лет за убийство. Но это ее проблемы.
