– Илюша мне сказал: «После моей акции нас услышат все! И даже президент. Я знаю, как привлечь к нашей проблеме внимание». Вот и привлек!
– Он вам сказал, какую именно затеял акцию?
– Нет. Обронил лишь, что должен выступить в центре, где много народа. Я поняла, что с ним случилось несчастье, когда он не пришел ночевать, а утром увидела в новостях.
– И вы его узнали? Разве можно рассмотреть с такого расстояния?
– Уж мужа-то своего я и среди толпы за версту узнаю.
– Он занимался альпинизмом?
– Каждый отпуск ездил в горы.
Камера прошлась по стене, где были развешены групповые фотографии на фоне гор и на вершинах с флагами, торчащими из снежных сугробов.
– Давно вы здесь живете?
– Тут еще бабушка Илюши жила. А теперь осталось несколько семей в тех комнатах, где потолок не обвалился. Газ не отключили, но вода только холодная. Кому мы только не писали!
Женщина выложила на стол стопку документов.
– Вот последний ответ: «Строительство дома, в который вас должны переселить, заморожено в связи с кризисом. Ждите, терпите, все образуется». Нервы у Илюши не выдержали, он и полез на этот чертов мост. О ребенке подумал бы, я на шестом месяце беременности. Что теперь делать без кормилица?
– Кризис всех коснулся, но трудно представить, что нельзя найти несколько квартир для семей, оставшихся в условиях, когда жизни угрожает опасность.
– Как вы не можете понять?! Наши квартиры давно уже получили другие люди. Дом считается выселенным, его нет в природе. Сюда, в эту хибару, прописывали своих. Почтовые ящики были забиты платежками с фамилиями людей, которых никто никогда не видел, вот им и дали квартиры по причине сноса. А про нас забыли или ждут, когда нас завалит окончательно. Потом скажут, что в доме нелегально проживали гастарбайтеры их и завалило. Мы разговаривали с адвокатом, сведущим человеком, он нам так разъяснил.
Женщина вновь зарыдала.
Данила просматривал запись в машине, по пути к вдове, чтобы разобраться в некоторых деталях.
Его шикарный джип с надписью «Телевидение» остановился возле кошмарной облезлой развалюхи и выглядел единственной елочной игрушкой на голой ели. Камеры у Данилы еще не было, до офиса он не доехал, но прихватил свой собственный фотоаппарат и удостоверение.
Вдова открыла дверь и с удивлением глянула на него. Это была женщина лет двадцати трех с животиком, никакого несчастья на ее лице не прочитывалось. Пропуск, висящий на груди оператора, произвел впечатление. – А у меня уже были сегодня…
– Я спецкор, а у вас был обычный комментатор. Мне нужно короткое интервью, без съемки. Это задание центрального телевидения, мы пытаемся вам помочь.
Лариса Сенчина распахнула дверь и пропустила корреспондента в комнату. Его ждал сюрприз. За накрытым столом сидел молодой симпатичный парень с вилкой в руках. Водка, семга, икра, грибочки, огурчики – все, что требуется для праздника.
– Это Гарик, друг Илюши. Вот принес закуску, выпивку, чтобы помянуть…
У Данилы так и чесался язык спросить: «Губы вы накрасили и глазки подвели тоже в память о погибшем? А платье достали из бабушкиного сундука?» Женщина на экране и та, что стояла перед ним, отличались друг от друга, как крапива от розы.
– Да мы вот тут… это… решили, ну, сами понимаете… – забасил парень с южным говорком.
– Я думаю, что теперь власти разберутся с квартирной аферой, – начал деловым тоном Данила, разглядывая фотографии на стенах. Снимки показались ему знакомыми. Очевидно, их сосканировали из журналов. В желто-черных костюмах работают немецкие скалолазы, а в бело-голубых – финны. Это он успел прочесть в Интернете, как только увидел в репортаже панораму стены.
– Покажите мне вашего мужа на одном из снимков, тут ни одного повторяющегося лица.
– Ильи там нет, – спокойно сказала вдова. – Он фотографировал. Водил в горы альпинистов из разных стран как проводник, и за это ему платили.
«Отличная реакция, – подумал Данила. – Выкрутилась».
– А у вас есть фотография мужа?
– Есть, но не здесь. Мы ездили к друзьям на день рождения, взяли с собой семейный альбом и там забыли. На днях поеду и заберу его.
– Да уж, постарайтесь. Телевидение хочет показать зрителям снимок отчаянного парня, чтобы настоящих мужчин знали в лицо. Вашей семье сочувствует вся Россия.
– Как вы думаете, его труп выловят из реки?
– Сомневаюсь. На дне полно мусора, труп мог зацепиться за что-то. Водолазы при нулевой видимости работать не могут. Так что могилы у Ильи Сенчина, скорее всего, не будет. Вы можете поехать на то место и сбросить венок с моста. Сейчас там много народу бросает в воду цветы. У нас отзывчивый народ.
– Я еще не готова. Фотографию я обязательно привезу. Извините, Михаил. Может, выпьете рюмочку?
– Нет, спасибо, я за рулем.
Он не сразу понял, что обращаются к нему, но быстро вспомнил, что на пропуске именно это имя.
– Ладно, не буду вам мешать. Дня через два заеду, крепитесь.
Данила ушел, не получив ответа на свои вопросы. Подходя к машине, он глянул на окна второго этажа и увидел две озабоченные физиономии, следящие за ним. Рано он их спугнул.
Данила сел в машину и вставил ключ в замок зажигания.
