– Видишь ли, братец, я не могу ей что-либо не позволить, если она пожелает это сделать. Я несколько раз пытался воспрепятствовать ей совершать те или иные поступки, но успеха так и не длился. Даже став слепой, Мориа остается упрямой и независимой.
Некоторое время Бэррет внимательно изучал резко очерченный профиль Девлина.
– Ты любишь ее? – Он никак не мог поверить, что Девлин, у которого женщин было, как пчел в улье, действительно влюбился.
Девлин чуть заметно кивнул, и его голос, когда он снова начал говорить, был лишь немногим громче шепота.
– Да, но я не могу заставить ее ждать меня. Она хочет уйти и полагает, что это будет лучше для нас обоих.
– Но почему? – воскликнул Бэррет. Девлин сокрушенно вздохнул:
– Она считает, что чувство, которое я к ней испытываю, – всего лишь жалость. А я называю это любовью.
Бэррет вернулся глазами к гордой красавице.
– Я догадываюсь, почему она тебе не верит. Она просто не встречала никого, кто бы ее любил, и не знает, что это такое.
– На это можно лишь надеяться. Когда-нибудь она поймет, что действительно во мне нуждается. Но, зная ее упрямый характер, я сомневаюсь, что у нас может быть какое-либо совместное будущее. Больше всего меня удручает, что ее слепота не вынуждает ее тянуться ко мне, а, наоборот, отталкивает – она считает себя бременем и не желает быть для меня обузой.
– С той минуты, как ты привел Мориа, меня не покидает зависть, – признался Бэррет. – Но теперь мне почти жаль тебя, старший брат.
– Мне самому себя жаль, Бэррет... – Девлин оттолкнулся плечом от дерева и снова направил внимательный взгляд на Мориа. – За всю свою жизнь я никого так не желал, как ее. Но я отлично понимаю – нам не быть вместе. Все это просто ужасно. – Девлин перевел глаза на брата. – Может быть, ты сумеешь убедить Мориа, что не все мужчины такие мерзкие создания, какими она привыкла нас считать. И еще – я хотел бы верить, что ты не постараешься воспользоваться моментом. Не обижайся на мои слова, но я очень боюсь ее потерять.
Произнеся это, Девлин исчез среди деревьев. Бэррет же, задумчиво сунув руки в карманы, двинулся к танцующим. Он думал о том, что гордость и неуступчивость могут сослужить Мориа плохую службу, сделав ее несчастной. Она не только слепа, но и глуха – глуха к тем словам любви, которые слышала от Девлина. Мориа полагает, что, добровольно отказавшись от Девлина, она принесет ему этим счастье, а вместо этого сделает несчастными и его, и себя.
Приведя в полное замешательство своим отпором трех партнеров, каждый из которых спешил сделать гнусные предложения, едва начав танцевать, Мориа, не в силах больше сдерживаться, вонзила каблук в ботинок последнего из обидчиков и затем решительно потребовала отвести себя к столу с закусками.
Удивительное поведение ее партнеров по танцам снова укрепило Мориа в убеждении, что мозги у мужчин находятся не в голове, а ниже пояса. Хотя Девлин, Бэррет, да и некоторые другие, все же могут быть исключениями, великодушно решила она.
Свою ярость Мориа попыталась охладить пуншем, который услужливо подал ей Хэверн. Однако гнев, к ее удивлению, не проходил.
– Наслаждаетесь балом? – внезапно раздался совсем рядом с ней знакомый голос, произносивший слова с испанским акцентом.
Мориа повернула голову к Девлину.
– Наслаждаюсь? Я редко попадала в худшую ситуацию, – раздраженно ответила она. – Теперь я поняла, что была права, когда решила стать отшельницей.
– Неужели никто тебе не нравится здесь больше, чем я? – спросил Девлин, придвигаясь к ней ближе.
«Так вот в чем дело!» – подумала Мориа. – «Все эти люди были специально подучены, и теперь Девлин выигрышно выделяется на их фоне... Может, он даже заплатил ее партнерам, чтобы они делали ей гнусные предложения, все это было подстроена Белым Призраком для того, чтобы Мориа предпочла его остальным и стала ждать его возвращения... Но разве она уже тысячу раз не говорила Девлину, что любит егo? Жениться он все равно должен на одной из тех женщин, которые способны составить ему подходящую партию. Что же касается ее, то она обречена на одиночество.»
Когда звуки губных гармошек, гитар и тамбуринов снова наполнили воздух, Девлин опустил ладонь на ее талию.
– Подари мне танец, Мориа. У меня раньше не было возможности тебя пригласить. Я мог только раскачиваться в такт музыке.
Прикосновение его пальцев оживило в ее памяти все, что было между ними и чему больше не суждено повториться никогда. Еще до рассвета они отправятся в путь – каждый своей дорогой.
Оглядевшись по сторонам, Девлин увлек Мориа под сень деревьев. Она подчинилась ему без возражений и, когда он повернул ее к себе, подарила ему поцелуй столь жаркий, что в нем тут же вспыхнуло желание.
Наконец-то Мориа чувствовала себя именно в тех руках, в которых жаждала очутиться весь этот вечер. К тому же они были под деревьями одни, и ей казалось, что негромкая музыка звучит только для них.