В доме действительно горел свет. Зайдя, я выпятил губу, гримасу состроив — неплохо начальники колоний живут. Огромная зала прихожей, даже с фонтанчиком, внушительная мебель гардероба. Гурьбой завалившись внутрь, мы затопали по коврикам, снег с ног сбивая. На шум сразу же высунулась смутно знакомое девичье лицо из коридора, и исчезло, так быстро, что я даже вспомнить не смог, где это лицо видел. Тут же из коридора вышли двое военных, оба при оружии. Один в общевойсковом камуфляже, второй в горке, и его лицо мне тоже знакомо. О как, да это и не военный — доктор наш, еще с поезда.
— Здравствуйте, Александр, — подошел ко мне Иван, протягивая руку. — Здравствуйте, Станислав, — кивнув, поздоровался он со Стасом и посмотрел на Юлю, которую тот обнимал, согревая, — а это как я понимаю, Юлия, лекарь-стоматолог, не так ли? И кажется мне, вам самой сейчас медицинская помощь не помешает, вид у вас нездоровый. Михаил Федорович, давайте, девушку определим быстро? — обернулся доктор Иван к военному. Майор — присмотрелся я к погонам.
Майор заговорил что-то, но я уже не слушал, потому что из коридора показалась Оксана. Девушка застыла, увидев меня, медленно улыбнулась и, подбежав стремительным росчерком светлых волос, повисла на шее. Поцеловав меня, она уткнулась лицом мне в грудь, прижавшись. Я наклонился и убрал волосы от ее ушка, зашептав разные глупости.
— Алекс! — тронул меня за плечо Стас через некоторое время, к реальности возвращая.
Я отстранился от Оксаны, но она меня за руку все держала и не отпускала.
— Зайду еще, ты же здесь будешь? — кивнул ей и высвободил руку, разворачиваясь к выходу. Оксана кивнула мне и вышла. Я же задержался вместе со Стасом, когда доктор подошел к явно волнующейся Тамаре, стоявшей в уголке и прижимающей детей к себе.
— Давайте знакомится, — доктор поправил оружие на плече и присел на одно колено перед пацанами. Приподняв руку немного, он бросил ее вперед резко, раскрывая ладонь для рукопожатия.
— Как зовут? — спросил он младшего, тот сказал тихо совсем, мы не услышали, но доктор переспросил, — Саша? Сколько лет? Сколько?! Шесть? Молодец! А ты, молодой человек? — пожав руку младшему, обернулся он ко второму пацану.
— Иван, — более уверенно представился старший.
— Тезки! — пожал ему руку доктор, — а маму вашу зовут?
— Тамара, — тихо сказала женщина.
— Пойдемте, устраиваться будем, — поманил их за собой доктор.
После того, как они исчезли в коридоре, я вздохнул спокойно. Все же приятно, когда ни за кого ответственности не несешь. И голова не болит, если можно заботы о других на кого спихнуть. Вот такие мы молодцы — женщину спасли от домашнего тирана, а как она устраиваться на новом месте будет, уже не наша головная боль. Подвиги для нас, суровая обыденность для всех остальных, — отстраненно думал я, шагая вслед за Стасом к машине.
Провожатый наш тут уже был, сидел в мегане. Мы его выгнали — рено тут оставался, ключ-карту я Юле еще в доме отдал. Бойца на переднем пассажирском месте патрола усадили, так что мне с Ромой рядом пришлось ехать. Хотя… — прислушался к своим чувствам и былого страха к мутанту не ощутил совсем. Привык уже.
Пропетляв по городку, проскочили ворота части и подъехали к зданию штаба.
— Рома, давай с нами, — обернулся Стас назад.
— Так там же народа много, вдруг кто испугается…
— Ром, хорош. Не будешь же всю жизнь жаться по углам темным, а? Давай вылезай!
Парень склонил голову и пошел за нами. Наш молодой провожатый после этого диалога делал вид, что на него совсем не смотрит. Но постоянно бросал взгляды украдкой, пытаясь понять, чем же Рома кого испугать может. Войдя в холл, мы сразу были остановлены дежурным — подтянутым мужиком лет около сорока, с капитанскими погонами.
— Рейнджеры, с поезда, — бодро доложил наш провожатый, отвечая на вопрос, кто мы и к кому.
— В столовую, там ждите, вызовут. Проводи, — кивнул бойцу капитан. «Поездатых развелось», — услышал я его тихий комментарий себе под нос. Вслед за провожатым мы перебежали через двор в сторону приземистого здания столовой. Здесь света не было, освещалось все несколькими керосинками. От еды отказываться не стали, и вскоре примостились в уголке с тарелками. Народ в столовой был и даже лица некоторые мне казались знакомыми — видно наши, с поезда.
— Помню, в армейке, я еще по когда духанке был… — задумчиво изрек Стас, подцепив вилкой несколько макаронин и их на тусклом свету рассматривая. — Вечером в столовку прибежали, все грязные, уставшие, — помолчав немного, продолжил он, отправляя макароны в рот, — я в конце очереди к выдаче подхожу и смотрю, сержант наш за прилавок перегибается и давай поваренка метелить. Потом еще ему тарелку на голову одел. Там второй деятель убежать хотел, но тоже отхватил.
— За что? — спросил я задумавшегося Стаса, который невидящим взором перед собой смотрел, и губы его слегка улыбкой тронуты были.
