Дикий остров полностью

Поначалу каждый шаг давался нам с титаническим трудом. Во тьме шли, шатаясь и спотыкаясь, три калеки. Кармен освещала путь фонариком, а Лиззи нащупывала дорогу с помощью костыля.

Оказывается, ее папа серьезно болен, а она даже ничего не сказала мне. Наверное, она думала, что я ей не доверяю, раз не рассказываю о том, что творится у нас в семье. Вот и она не открылась мне. Я даже не задумывался, что это будет мешать нам сблизиться. Но это мешало.

Через некоторое время в глазах у меня снова поплыло, земля все норовила выскользнуть из-под ног. Склон стал более пологим, и теперь все камни и булыжники стали еще дружнее цепляться за каждый мой шаг.

Девчонки тяжело дышали и отдувались. Кармен согнулась под моей тушей, но делать было нечего: без нее я далеко не уйду.

– Извините меня, – бормотал я, – извините, извините, изви…

– Ты не виноват, чико. – Кармен, поднатужившись, в очередной раз поймала меня, потому что я снова споткнулся. – Утром тебе будет лучше.

Впереди я увидел пламя костра.

– Уилл, – позвала Лиззи, – иди и помоги нам.

Мама сорвалась на визг.

– Нет, вы только посмотрите!

Я оторвался от прописей. В одной руке она держала рюкзак Уилла, а в другой – письмо.

– Дин, глянь-ка! – визжала мать.

Сверху глухо послышались шаги отца. Его оторвали от исследования, и, заходя на кухню, он недовольно посмотрел сперва на меня, потом – на Уилла.

– Ну что такое?

– Ничего! Снова эта овца из школы сует нос не в свое дело! – Она грозно потрясла письмом. – Она заставила Уилла сходить… – мама понизила голос, как будто это было страшное ругательство, – к психологу!

– Без нашего согласия? – помрачнел папа.

– Это вроде как школьная традиция, – осторожно начал я, – мисс Кларк приходит к нам каждую среду и проводит воспитательные занятия для… – На этом месте я запнулся.

– Для… – сказала мама угрожающим тоном, желая услышать продолжение.

– Для таких ребят, как… – Я снова умолк. – Как Нора, например, – выдавил наконец я.

Нора была примечательна толстенными очками и истериками с визгом и воплями пять раз на дню.

– То есть для детей с проблемами в развитии? – уточнил папа.

Я кивнул.

– А теперь они хотят, чтобы и Уилл посещал эти занятия? – Мама смяла письмо в кулаке. – Да как они смеют\

Папа подался было к ней:

– Дай взглянуть.

Мама спрятала письмо за спиной:

– Зачем это?

– Я хочу знать, что именно там написано.

– Это не важно. Эта ваша Кларк считает, что мой мальчик ненормальный! Да я в суд подам!

Уилл пристально пялился на меня.

– Что ж, – протянул папа, запустив пятерню в свою огненно-рыжую шевелюру, – вообще-то она профессионал… может, стоит хотя бы…

– Да ты с ума сошел! – Мама выкинула письмо в мусорное ведро, вынула и завязала пакет и вышла во двор.

Мы наблюдали за тем, как она с размаху закинула пакет в мусорный контейнер – вот так, нет его больше.

– Но проблема все еще есть, – мягко произнес папа, глядя на Уилла.

Мама задрожала от гнева:

– Ты считаешь моего сыночка «проблемой»?

– Наверное, у них был повод так написать. – Он обратился ко мне: – Бен, что случилось на этой неделе?

Я старался не смотреть на маму, которая уже нервно постукивала ногой и сверлила меня взглядом.

– Бен, – папа приподнял мою голову за подбородок, – скажи.

Я выпалил шепотом, не глядя на него:

– Он отрезал хвостик Анны.

– Что-что? – опешил папа.

– Потому что Анна не поделилась с ним чипсами.

Ух и большие проблемы у меня будут. Глаза-буравчики мамы неотрывно следили за мной. Уилл сидел сложив руки. На его лице не дрогнул ни один мускул.

– Кэрри, тебе об этом известно?

Мама скрестила руки на груди:

– Я была в школе. Все уже разрешилось.

– Почему мне не сказала?

– Все. Уже. Разрешилось. – Мамино лицо застыло, совсем как у Уилла.

– Что именно произошло? – Папа снова обратился ко мне, загораживая маму.

– Она должна была поделиться, – невнятно проговорил я, – он вежливо попросил.

– Но это же был ее перекус, – мягко ответил папа, – она не обязана делиться, если не хочет.

– Нет, должна! – вскрикнул я. – Все знают… – Едва не проговорившись, я зажал рот рукой.

– Что все знают? – настаивал папа.

– Я хочу пойти в комнату, – умоляюще попросил я, стуча ногами по ножкам стула.

– Оставь его, – резко приказала мама, – ему еще домашнее задание делать.

– Что все знают? – повторил папа.

Я судорожно сглотнул.

Папа встал.

– Я не дам тебя в обиду, Бен. – Он посмотрел на маму с Уиллом. – Просто скажи, что именно все знают?

Уилл опередил меня:

– Они знают, что должны делать то, что хочу я.

– Или будет хуже… – прошептал я.

– Мы можем разобраться и дома, – встряла мама, – без всяких психологов. Ему нужна семья. Я звоню в школу. Если эта женщина еще раз подойдет к Уиллу, я ее уничтожу!

Я с трудом разлепил глаза. Первое, что я почувствовал, была острая пульсирующая боль в десне. Я аккуратно пощупал пустоту языком и глотнул. Вкуса крови больше не было. Что ж, уже хорошо. Кряхтя, я перевернулся на спину. Голова дико гудела, и я почему-то чувствовал себя тоскливо. Но почему? Я изо всех сил напрягал память, но от вчерашнего дня оставались лишь жалкие обрывки.