— А я Машу сегодня туда устроила, — делюсь с ней единственной позитивной новостью за день. — Заведующая вошла в положение, и медосмотр мы можем пройти попозже. Главное — прививки у Маши все есть.
— Да? — хмурая Шура явно не разделяет мою радость. — Думаешь, надо её такую маленькую в сад вести? — кивает на мою дочь.
— Надо, конечно. Пусть с детками играет, общается, развивается. Завтра отведу на часик. Адаптация.
— На часик… — эхом повторяет за мной соседка. — Хорошо бы ничего не случилось за этот часик.
— Что может случиться? — у меня глаза на лбу. — Воспитатели там опытные и нянечки хорошие.
— Ого! — Шура останавливается у моего забора и заглядывает в огород. — Видела? — поворачивается ко мне.
Что там ещё случилось, боже?!
Толкая перед собой коляску, подхожу к калитке. Мама дорогая! Ян развёл бурную деятельность. У курятника появился мангал и на нём, судя по запаху, жарится шашлык. Во дворе натянуты верёвки — на них развешен плед, который Маша вчера уделала, и ещё куча детских вещей. Дикий папочка устроил стирку. Из трубы бани фигачит дым, всюду тазики, доска стиральная. Толку-то, что я дикаря из дома в курятник выселила? Он, блин, везде.
— Ладно, до завтра, — тихо прощаюсь с Шурой и захожу во двор.
Пока я вожусь со спящей Машей, вытаскивая её из коляски, рядом материализуется Ян. Он в джинсах и с голым торсом — мышцы-канаты под смуглой кожей перекатываются… Весь из себя брутальный и молчаливый, помогает сложить коляску и забирает у меня дочь. А я стараюсь не смотреть, но взгляд к этой красоте так и липнет. Капец!
— Я уложу Машу в кроватку, — сообщает дикарь и скрывается в доме.
Пусть укладывает. Пока он там, я не сунусь.
Сажусь на ступеньку крыльца и кошусь на мангал. Не захлебнуться бы слюной. Ужин, состоящий из булки и кефира, меня не насытил, а тут такие ароматы витают. Пахнет не просто вкусно — божественно!
— Всё? — встаю, когда Ян выходит из дома.
— Всё. Переодел и уложил. Спит.
— Спасибо, — холодно отвечаю и собираюсь ретироваться.
— Поужинаем? — дикий папочка встаёт у меня на пути. — Шашлык готов. Я вина взял.
Он слишком близко. Кожей чувствую тепло его тела, и от этого у меня мурашки. Головой понимаю — нельзя соглашаться на шашлык с вином в компании невероятно соблазнительного мужчины, но сердце и желудок активно протестуют.
— Решил меня напоить? — складываю руки на груди и с прищуром смотрю на дикаря.
— От этого вина ты точно не захмелеешь. Лёгкое. Оно чисто для того, чтобы раскрыть вкус мяса.
После этих слов мой рассудок вешает на дверь табличку «Не беспокоить».
— Хорошо, давай поедим, — соглашаюсь, а Ян широко улыбается.
Его веселье я не разделяю. Для меня всё по-прежнему очень и очень серьёзно. У меня есть возможность вкусно поужинать, а у дикаря шанс всё нормально объяснить.
— Попробуй этот кусочек, — бородатый дикарь с улыбкой подносит к моим губам мясо на вилке. — Мне кажется, он особенно удался.
К-хм… Ян ведёт себя так, словно ничего не произошло. Не было смсок и утренних сказок, а я сгоряча не отправила его жить в сарай. Все норм!
Сидим на разложенном одеяле в огороде, который у меня больше похож на лужок. Ян включил свой суперфонарь, вечер тёплый, комары пищат — настоящий пикник на закате.
— Вкушно, — киваю, пережёвывая кусок вкуснейшего поджаристого мяса.
Нежное, жирненькое — похоже на свинину, но это не она. Хочется спросить у дикого папочки, кем шашлык был, когда бегал, но страшновато — скажет еще, что это кабан какой-нибудь и что он его сам загрыз… Ян может сочинить. За ним не заржавеет.
— Лер, может, мир, а? — с детской наивностью предлагает дикий папочка. — Я с Полей давно знаком. Не было у нас с ней ничего и не будет.
Только вздохнуть и остаётся. Я допускаю, что у Яна ничего с Полиной не было. Допускаю, что это она решила штурмом взять дикаря, а он к ней равнодушен. И Шура права: Ян — мужик видный. Ничего удивительного в том, что девушки обращают на него внимание, нет. Дело вообще не в этом. Дело в доверии. В некрасивой правде, которая по-любому лучше нарядной лжи.
— Я не против, — вздыхаю, — но сначала расскажи всё как есть. И забудем.
— Понятно, — между бровями у дикаря появляется суровая морщинка. — Я хотел обойтись без этого, но, видимо, не получится.
Он встаёт и без прелюдий расстёгивает пуговицу на джинсах. Футболку Ян надеть не потрудился — сидел тут, соблазнял меня внушительными буграми мышц и литым торсом. Я большими глазами смотрю на полуобнажённого дикаря и тихо офигиваю.
— П-погоди… — тоже встаю. — Ян, не в огороде же!
— В огороде, в огороде, Лер, — совершенно спокойно парирует дикарь и дёргает вниз собачку на ширинке.
Да он с ума сошёл! У нас тут с двух сторон соседи! И забор чисто номинальный — реечки на перекладине. Выйдет Шура из дома, а мы тут устроили… И смех, и грех.
— Надень штаны! — стараюсь не засмеяться.
— Ты присядь, — дикарь замирает со спущенными на бёдра джинсами. — Тебе придётся увидеть всё своими глазами.
