— Разве у нас есть выбор? Особенно после того, как выяснилось, что наше братство создавалось некоторыми из здесь присутствующих, а мы дали клятву на крови, что исполним все, что потребуется. — Тиль спокойно выдержал изучающие взгляды наемников, не подав виду, что его это как-то встревожило или задело. — И после того как выяснилось, что нас в любой миг могут скрутить из-за собственных татуировок, в которые вплели какую-то рунную пакость?
— То есть дело не в заказе? — уточнила Белка.
— Нет, — ответил вместо раздувающего ноздри Лакра Стрегон. — Вернее, не только в нем. Мы просто хотели уточнить детали.
— Какой ты деликатный… я бы на вашем месте сказал, что мечтаю выпустить кишки одному ушастому мерзавцу! За то, что не поставил меня в известность обо всех свойствах рун, от которых, между прочим, теперь не удастся избавиться! А еще я желал бы у него поинтересоваться: кто еще, кроме хранителей, может ими воспользоваться? Кому это вообще было нужно — ставить магистров братства в такую зависимость от патриарха? Принадлежала ли эта идея целиком и полностью Брегарису или тут замешан кто-то еще? А, Тиль?
Тирриниэль снова ощутил себя на перекрестье взглядов.
— Идея братства действительно принадлежала мне, — вздохнул он, понимая, что объяснений не избежать. Вчера ни времени, ни сил ни у кого не нашлось, чтобы задать накопившиеся вопросы, но теперь отвертеться не удастся. — Оно создавалось как независимая организация в память о Диких псах и как наглядное подтверждение тому, что человеческая раса способна конкурировать с нами на равных.
Владыка эльфов помолчал, размышляя о чем-то своем, но потом заговорил снова.
— Эта идея пришла ко мне не сразу. Пожалуй, толчком послужил наш с тобой разговор, Бел… Помнишь, когда-то ты обмолвился, что скучаешь по своим псам? Боишься, что о них забудут, а их потомки через несколько поколений потеряют все, что было накоплено за века дедами и прадедами? Что Гончие никогда больше не войдут под сень Проклятого леса и станут легендой, которая очень скоро превратится в забавную сказку, а потом и вовсе исчезнет?
— Хочешь сказать, это я во всем виноват? — нахмурилась Белка.
— В то время твои слова меня зацепили. Я пришел к выводу, что ты прав: такой удивительный потенциал не должен пропадать. Гончие — это лучшее, что когда-либо создавало человечество. И я решил, что надо сохранить то немногое, что от них осталось. А поскольку Изиар в какой-то степени имел отношение к появлению первых Стражей, то мне показалось, что будет справедливо, если мы снова поможем им выжить. Но не просто так, конечно, потому что понадобилась бы новая цель, новые идеи, задачи и способы их решения… Ведь согласись: глупо возрождать воинский орден, для которого не нашлось бы дела?
— И ты решил приспособить их в качестве наемников, — скривилась Гончая.
— А почему нет? Пускай Проклятый лес перестал быть опасным, а в Стражах не стало нужды, но разве это повод, чтобы опускать руки? Я подумал, что братство станет неплохим средством заставить кровь Диких псов разгореться с прежней силой. Позволит возрождаться в каждом новом поколении воинов и даст им возможность жить столько, сколько будет живо человечество. Да, конечно, это не те псы, которых мы знали. Но они по-прежнему помогают людям и все еще славятся, как лучшие бойцы человеческой расы.
Братья непонимающе переглянулись.
— А как же кодекс? — озвучил общий вопрос Стрегон.
— А что кодекс? — удивился Тирриниэль. — Раз уж я создавал лучших воинов, то не мог же оставить без присмотра? Да и как оставить без идейного вдохновения целую армию обученных бойцов? Как позволить им разбрестись в разные стороны и скатиться до уровня убийц, готовых за деньги избавить этот мир от любого, кто станет неугодным заказчику? Для того и нужен контроль. Для того и кодекс, и устав, и следящая руна в ваших татуировках. Даже несмотря на отбор, который устраивается в школах, все равно находятся те, кому милее зарезать безвинного прохожего, чем блюсти устав и чувствовать гордость за то, что вы делаете. Для того же мы запретили мастерам брать заказы у нелюдей. Разработали систему наказаний… Да, жестоко, не спорю, но ведь и вы не дети в песочнице! Каждый воин братства во много раз превосходит обычного солдата. И мы поощряем это, позволяем вам становиться еще сильнее и опаснее. Но и спрашиваем за ошибки, как нигде больше.
— А как насчет руны подчинения? — мрачно осведомился Лакр. — Той забавной штуки, которой вчера воспользовался Брегарис?
— Этого я не планировал. Точнее, планировал, но не так: по задумке, каждому магистру должны были нанести (разумеется, с его согласия!) арду — руну тела, позволяющую обездвижить любого из вас, если бы вы решились на бунт или применили силу против собственного народа. Такую возможность я не мог не учитывать. И вы должны были знать, что последует за нарушением кодекса и что наказание за предательство будет суровым.
— Мы знали, — так же мрачно сообщил удрученному эльфу Стрегон. — Об этом старшие мастера предупредили. Но это совсем не то, что случилось с нами вчера!
