Скакуны энов, похожие на мулов с огромными бивнями и огромными мускулистыми ногами, гневно смотрели в сторону человека. Практически также, как и их хозяева, которые всё также оставались в сёдлах, и целились в одинокого рыцаря из своих луков.
— Неужели не хотите попробовать в рукопашную? — поинтересовался Михель, занимая оборонительную стойку.
— Какой смысл сражаться с мертвецом? — кровожадно ухмыльнулся эн, отпуская стрелу в полёт.
Тело рыцаря внезапно стало очень лёгким. Михель с проворством кошки уклонился от стрелы, будто раны на боку или яда в теле не было вовсе. В два прыжка рыцарь оказался около ближайшего демонского всадника, и взмахом меча перерезал ремни, державшие седло. Тяжелый демон сполз вместе с седлом, выронив из рук ядовитую стрелу.
Всадники, понимая, что для лука расстояние слишком короткое, взялись за копья, и поехали прямо на рыцаря. Удары посыпались на него градом, оттесняя всё ближе к краю. Сам Михель едва ли мог пойти в атаку из-за столь неравного боя, потому он лишь защищался.
В самый неподходящий момент ощущение лёгкости пропало, и вернулась боль. Всё тело перестало слушаться своего владельца. Меч сам выпал из рук. Один из энов воспользовался ситуацией, и кинул своё копьё в рыцаря. Ватное тело рыцаря, пронзённое копьём, полетело со скалы. На пути вниз Михель видел энов, глядящих ему вслед, и понимал, что они так и остались безнаказанными. Но Свет, будто слыша его мысли, решил исполнить предсмертное желание юного рыцаря, чья жизнь оборвалась так скоро. Из чистого неба возникла молния, поразившая всех энов на этом проклятом обрыве.
Михель слабо улыбнулся. Пусть хотя бы так, но вместе с ним уйдут и эти чудовища. Глаза стали сами собой закрываться. В лучах заходящего солнца показалась странная фигура с расправленными крыльями.
«Я смог…»
Сознание Рокворского рыцаря помутилось окончательно…
Странное ощущение эта смерть… Всё вокруг казалось пустым, и незначимым. Тело никак не ощущалось, будто оно не разбилось о скалы Средних Гор, а никогда и не существовало. Но боли уже не было. Никакой физической боли, только тяжесть на душе от той беспомощности при жизни. Что он ещё мог сделать тогда?..
«Пацан».
Внезапный голос из пустоты был странным, будто потусторонним. Нет, это была просто игра воображения. После смерти ведь нет Перерождения в иное существо другого мира. Да и если бы это было правдой, то какая жизнь ждёт рано погибшего рыцаря? Жизнь мелкой букашки, какой он являлся в своей обыденной жизни?
«Паца-ан».
Снова этот голос. Такой грубый, и чужой… Может он попал в загробный мир? А его зовёт владелец этого мира? Нужно ли открыть глаза, и встать, чтобы поздороваться с ним? Хотя, как можно открыть глаза, если это можно было сделать только обладая телом? Можно ли это сделать в загробном мире, в виде души?..
«Пацан!»
Голос стал куда ближе. Душа стала ощущать очертания своего вместилища в виде тела. Голова была сырой, что было весьма необычно, а ладони щекотала мягкая травка. Но не было никакой боли ни в левом боку, ни в лодыжке, по которой прошлась отравленная стрела. Места ран были сжаты со всех сторон. Странно…
«Паца-а-ан!»
Голос был уже совсем близко. Грозный, грубый, и уже озлобленный. Попытка Михеля задать вопрос, на удивление удалась:
— Свет… Неужели я попал во Тьму?
Голос Леванда был хриплым и слабым. Каждое слово, произнесённое рыцарем, отдавалось сильной болью в горле. Но вопрос был услышан, и последовал насмешливый ответ:
— Хуже! Добро пожаловать в Аксалом, парень!
Наконец Михель смог приоткрыть глаза. И результат превзошёл все его ожидания.
Михель Леванд был жив. И он лежал в каком-то полуразрушенном заброшенном доме, полностью перевязанный. Не ощущалось ни яда в теле, ни какой-нибудь заразы, которая могла проникнуть сквозь раны. Рядом с ним сидел незнакомый лысый мужчина с широкими скулами, густыми чёрными бровями, кучей шрамов по всей лысине, и большими буро-карими глазами. Выглядел он как самый настоящий бандит, особенно с его громоздкой фигурой, мясистыми руками, и довольно густыми бровями. Одет он был в толстую кожаную куртку без рукавов, тёмные штаны с железными наколенниками, практически такие же тёмные сапоги с железными носком и пяткой, а рядом с ним лежала коричневая кожаная шляпа, чем-то похожая по форме на ведьминскую. Кисти облегали кожаные перчатки, не скрывавшие толстые пальцы незнакомца. За спиной бандюги был виден тяжёлый арбалет.
Увидев, что рыцарь открыл глаза, он криво ухмыльнулся, будто был рад этим результатом, а затем произнёс:
— Ну как, нравится у нас в Аксаломе?
— Я… как это?.. — непонимающе спросил Михель, оглядываясь по сторонам. На улице стояла ночь, шёл дождь, а дом освещал только костёр, закрытый фигурой неизвестного. — Почему я жив?..
— Потому что да, пацан, — ответил бандит, похлопав рыцаря легонько по плечу. — Так что можешь звать меня Великий Хаббер. А всю эту чепуху про Свет забудь. Он тебе не поможет так, как я.
