Графиня оказалась довольно хрупкого телосложения, ростом около ста шестидесяти сантиметров, с небольшой грудью, голубыми глазами и светлыми слегка вьющимися волосами уложенными в сложную причёску, сейчас немного растрепавшуюся. Правильные, тонкие черты лица, на котором так и написана властность, не давали усомниться в её принадлежности к высшим аристократическим кругам. В то же время взгляд графини выражал доброжелательность и благодарность. Стерва? Возможно. Но близкого знакомства с ней я сводить не собираюсь, так что мне всё равно. Да и должна быть в женщине толика стервозности.
– … и её дочь Кассиопея а'Калине, – тем временем продолжила целительница.
Кассиопея – вылитая мать, только ей всего около пятнадцати и на лице нет отпечатка привыкшего повелевать человека. Аура, как и её тело, пока окончательно не сформирована, однако уже сейчас можно сказать, что у девушки горазд больше магических способностей, чем у матери, а природные способности тяготеют к огню. Взгляд любопытный, проницательный. Судя по ауре и исходящим от неё эмоциям, девушке передряга далась не легко, однако держит себя в руках и чувства на показ старается не выставлять. Не знаю, что именно послужило такому самоконтролю: воспитание или, может, лошадиная доза успокоительного, принятого ей, но держится молодцом.
– … позвольте представить вам Тримиона а'Кронка.
– Рад знакомству, хоть оно и состоялось при столь трагичных обстоятельствах, – сказал я и почтительно склонил голову перед графиней. Книгу по этикету, хоть и по диагонали, но осилил. Теперь пригодилось. Графиня благосклонно кивнула в ответ.
– Госпожа, пожары по всей деревне потушили, – сообщил подошедший командир гвардейцев. – Мы очистили один дом неподалёку, там вы сможете пока отдохнуть.
– Тримион, завтра к полудню зайди вместе со спутниками к нам с дочерью. Мне хотелось бы поговорить с тобой. А пока, прошу нас извинить. Этот вечер был слишком тяжёлым испытанием и нам необходимо отдохнуть. – С этими словами графиня с дочерью под эскортом направились к не затронутому пожарами и разрушениями дому, откуда пару минут назад довольно бесцеремонно были выкинуты жильцы.
Ну что же, мне тоже пора. Пока мы разговаривали, пришли пострадавшие крестьяне и, стараясь не привлекать к себе внимание, ожидали пока я освобожусь.
Всего раненых было человек двадцать. За час я быстренько подлечил всех. Не потребовались даже элексиры с зельями. Ни у кого ничего серьёзнее переломов от разрушающихся домов и ожогов от пожаров не было. Вернее, не было среди живых.
Семья из пяти человек: муж с женой и тремя детьми от пяти до семи лет оказались замурованы в полуразрушенном заклинаниями доме и сгорели заживо.
Вернувшись в снимаемый нами дом, я машинально отметил окровавленное тело в центре пятилучевой звезды – Ники использовала на своё заклинание ещё и жертву, взяв одного из наёмников, пленённых Духом Охранником.
– Каим, а куда второй пленник делся? – обратился я к оживлённо копающемуся в сваленной груде трофеев пупырчатому.
– Гвардеец, когда прибегал за твоим рюкзаком, увидел живого. Потом их командир приходил и очень убедительно просил дать с ним поговорить. Сами люди графини ни одного живым захватить не удосужились, а вопросы задавать кому-то надо. Обещал вернуть, если он тебе понадобится.
– Да демоны с ним. Завтра лучше у самого Эдвина спрошу чего да как. – отмахнулся я. – Я спать. Меня не беспокоить.
Зайдя к себе в комнатку, разделся и завалился в кровать. Прикрыв глаза, начал погружаться в глубокий транс, изучая самые потаённые участки своего подсознания. Сегодняшний бой, а вернее мои реакции во время и после него, подняли кучу вопросов. Если раньше я отмахивался от некоторых своих неадекватных реакций на те или иные события в моей жизни, то сейчас неадекватность достигла некоей критической массы. Когда я смотрел на тела погибшей семьи, я не испытывал практически никаких чувств. А ведь погибли они в том числе и по моей вине: воздушник обрушил дом за которым я скрывался от него, а наёмники, стреляя по мне из артефактов, подожгли. Тем не менее я не испытал даже малейших угрызений совести.
Пора уже разобраться с самим собой. Моих теперешних знаний хватит по крайней мере на то, чтобы откопать в глубинах подсознания причины моего нынешнего поведения, а возможно и что-то исправить.
Из транса я вынырнул уже на рассвете, когда золотистый диск солнца самым краешком показался из-за горизонта и осветил комнату рассеянным мутноватым стеклом светом.
Никаких криминальных изменений в своей психике, как и постороннего вмешательства в неё, я не обнаружил. Да, я стал гораздо жёстче, чем был ещё до начала обучения у Олега. Да, при необходимости, могу выложить свою дорогу трупами и пройтись по ним. Но эти изменения психики и мировоззрения вполне естественны. Особого пиетета перед ценностью человеческой жизни я и так никогда не испытывал, а жизненные испытания ещё сильнее разрушили вдалбливаемую с детства пропаганду общечеловеческих ценностей.
