Галиан кивнул Джиму, как бы соглашаясь с ним.
— Ну, конечно, нет, — сказал он и присел на ближайшую подушку. — Покажи мне свое оружие. Оружие, которым ты ранил Мекона.
Джим вытащил кинжал из ножен и протянул его Галиану рукояткой вперед. Тот осторожно взял нож, ухватив его большим и указательным пальцами, поднес кинжал поближе к глазам и нежно дотронулся до конца лезвия, а потом отдал его Джиму.
— Я думаю, что таким оружием можно убить обычного человека, — произнес он.
— Да, — подтвердил Джим.
— Очень интересно. — Он задумался на минутку. Потом взглянул на Джима.
— Я надеюсь, ты понимаешь, что тебе нельзя ходить по кораблю и причинять вред Высокородным.
Джим промолчал. Галиан усмехнулся как обычно — немного безразлично, немного жестоко.
— Ты заслуживаешь внимания, Дикий Волк, — задумчиво начал он. — Да, Но ты, кажется, не понимаешь, что существуешь, как насекомое в ладони любого из Высокородных. Тому же Мекону достаточно было сжать ладонь в кулак и ты бы умер. Он, кстати, и хотел это сделать, когда я и Афуан остановили его. Но я не из тех Высокородных, к которым принадлежит Мекон. Я не похож ни на одного Высокородного, кроме Императора. Мы братья, поэтому то не удивительно. И потому я не собираюсь сжимать руку в кулак, Дикий Волк, Я собираюсь поговорить с тобой, как с Высокородным.
— Благодарю, — сказал Джим.
— Тебе не надо благодарить меня, Дикий Волк, — мягко продолжал Галиан. — Тебе надо не благодарить меня. Когда я говорю, ты должен слушать только и всего! Когда я спрошу, ты должен ответить! А сейчас начнем. Как ты попал в комнату, где были Трахи, Оловиель и Мекон?
Джим рассказал Высокородному все коротко и бесстрастно.
— Понятно, — Галиан обхватил длинными руками колени и чуть откинулся на подушку, глядя Джиму прямо в глаза. — Значит, ты полностью полагался на то, что принцесса решила показать тебя Императору и поэтому никто не осмелится причинить тебе вреда? Даже если так, Дикий Волк, ты проявил удивительное самообладание, ведь зверь прыгал прямо тебе в лицо.
Он замолчал, как будто предоставляя Джиму возможность что-нибудь сказать, но землянин не проронил ни слова. Галиан неодобрительно прошептал:
— Я разрешаю тебе говорить.
— Что я должен сказать? — спросил Джим.
— Да-а-а. Ты не обычный Дикий Волк. Правда, я видал не так уж много Диких Волков, чтобы быть справедливым судьей в этом вопросе. Ты высок и крепок, почти как Высокородные. Скажи, остальной твой народ похож на тебя?
— В среднем, нет, — сказал Джим.
— Значит, среди вас есть и более высокие мужчины?
— Да.
— Как Высокородные? — спросил Галиан. — Есть лет среди вас люди моего роста?
— Да.
— Но не много? — глаза Галиана сверкали. — Ведь их очень мало, не так ли? Это редкость?
— Это так, — подтвердил Джим.
— И, — продолжал Галиан, легко поглаживая свое колено, — только будь абсолютно откровенным… Можно сказать, что они изгои?
— Приблизительно так.
— Да, так я и знал. Видишь ли, Дикий Волк, мы, Высокородные не изгои, не отщепенцы в своем мире. Напротив, мы единственная аристократия Галактики. Мы превосходим остальные расы во всем — и физически и эмоционально, и умственно. Это факт, который ты еще, вероятно, не понял, и похоже, жизнь предоставила тебе случай убедиться в этом, причем не безболезненно. Но я заинтересовался тобой.
Высокородный повернулся к Реасу.
— Принеси мне несколько трубок.
Мускулистый телохранитель оторвался от своей карты, пересек комнату и вернулся. Он нес две черные трубки, точно такие же, как и трубка Мекона. Еще одна трубка висела у Реаса на поясе.
— Спасибо, — сказал Галиан, забирая оружие и поворачиваясь к Джиму.
— Я уже говорил тебе, что я не похож на остальных Высокородных. Я абсолютно свободен от всяких предрассудков по отношению к маленьким человеческим расам, но не потому, что я сентиментален, а потому что я практичен, ясно? А теперь я покажу тебе кое-что.
Он повернулся и подал знак человеку с белыми волосами. Тот вскочил и подошел к Реасу. Галиан протянул ему черную трубку.
— Реас, как я уже говорил, не только специально подготовлен, он рожден для того, чтобы быть телохранителем. А сейчас посмотри, как он управляется с трубкой по сравнению с соперником.
Реас и коричневый человек стояли друг против друга на расстоянии четырех футов.
— Я дважды хлопну в ладоши, сказал им Галиан. — Первый хлопок — сигнал для нападения, но Реас не дотрагивается до своей трубки, пока не услышит второй хлопок. Смотри, Дикий Волк.
Галиан поднял руки и два раза мягко хлопнул в ладоши с интервалом примерно в полсекунды. После первого хлопка маленький человек выхватил трубку из-за пояса и уже направил ее узкий конец на Реаса, когда раздался второй хлопок и телохранитель неуловимым движением выхватил трубку.
В ту же секунду нечто среднее между дугой электросварки и зарядом статистического электричества вырвалось из оружия маленького человека. Пламя рванулось к груди Реаса, но не достигло цели. Трубка Реаса приняла нужное положение и контрразряд встретил и обезвредил пламя так, что два разряда поднялись кверху…
— Очень хорошо, — усмехнулся Галиан.
