— Я была занята, и. к тому же не думала, что это будет так занятно.
Ро удивленно посмотрела на Джима, когда он взял плащ и мулету.
— Это зачем?
— Небольшие куски материи должны привлекать быка, а шпагой его убивают, — он немного вытащил ее из ножен и показал девушке обнаженный клинок, — в самом конце.
Ро побледнела и отступила назад. Глаза ее расширились.
— В чем дело? Что случилось? — с недоумением спросил Джим.
— Ты мне не говорил… — она, наконец, справилась с волнением и заговорила, — что собираешься убить его!
Она всхлипнула, отвернулась и исчезла. Джим уставился на то место, где только что стояла Ро. Неожиданно раздался женский голос:
— Да! — Это была принцесса Афуан, и он, резко обернувшись, очутился с ней лицом к лицу. — Оказывается даже ты, Дикий Волк, совершаешь ошибки. Я думала, что ты понял, что слабое место Ро — это животные.
— Ты права, — бесстрастно сказал Джим, — мне не следовало забывать о том…
— Разве что… — задумчиво произнесла она, минуту помолчала, ее лимонно-желтые глаза встретились с его глазами, — ты хотел вывести ее из себя. За такое короткое время я стала думать о тебе очень хорошо, Дикий Волк! У тебя появился и верный друг — маленькая Ро и могущественный враг — Мекон. Тобой заинтересовался не только Оловиель, но и сам Галиан.
Афуан пристально посмотрела на него.
— Ты меня видишь?
— Конечно, — сказал Джим. И внутренне весь напрягся, хотя по лицу и фигуре этого не было заметно.
Афуан изменилась… И это даже нельзя было назвать изменением, ведь даже выражение ее лица осталось тем же. Но она стала совсем другой.
Внезапно эта высокая, с матовой кожей, желтыми глазами и белыми волосами женщина стала привлекательной. Нет, не просто привлекательной, невыразимо желанной и Джим с трудом сдерживал себя. От нее исходила не просто чувственная привлекательность, она вся горела желанием…
Только долгие годы полного одиночества и изоляции помогли Джиму сопротивляться. Он понял, что она пытается пробить его защиту, заставить его предать все, что найдено в далеких исканиях души и ума, там, где ум и душа никогда не бывали раньше — только это помогло ему стоять равнодушно и спокойно.
И снова неожиданно, без физической перемены Афуан превратилась в холодную и далекую принцессу Высокородных, ошеломляющую, но не привлекательную по земным стандартам.
— Удивительно, — мягко сказала она, — просто невероятно, в особенности для Дикого Волка. Но я думаю, что ты теперь ясен мне, Дикий Человек. Что-то, когда-то, давным-давно сделало тебя честолюбивым, и это честолюбие больше самой Вселенной.
Через секунду Джим был на арене. Когда он появился там, трибуны были уже заполнены одетыми в белое Высокородными. Свободных мест не было, даже в императорской ложе находилось шестеро мужчин и четыре женщины.
Зазвенела музыка, и Джим во главе квадрильи двинулся к центру арены. Когда он подошел ближе, то узнал находящихся в ложе Афуан и Галиана, рядом с ними сидел широкоплечий пожилой мужчина с чуть желтоватыми бровями.
И только остановившись напротив сидящих, Джим понял свою ошибку. Человек в центре лишь напоминал Галиана, но сходство было поразительным. Он вспомнил, что Галиан брат Императора. Землянин стоял перед властелином Империи.
Он был выше Галиана. Он возвышался над остальными Высокородными, и его взгляд ведал что-то необычное для Высокородных — был честным и открытым. Император улыбнулся Джиму, разрешая начать бой. Глаза Афуан довольно сверкнули.
Джим обычно посвящал убитого быка кому-нибудь из публики — убивал его прямо перед этим человеком. Он повернул квадрилью и повел ее в сражение. Его люди отлично работали, несмотря на то, что бык вел себя не так, как искусственный, Вероятно, быка выбирала Афуан, или кто-нибудь из ее свиты просто наугад? К счастью, каждый бык имел отличительный знак, и Джим имел возможность вспомнить программу быка, как только тот вышел на арену.
Но несмотря на это, он должен был показать все, что умеет. К тому же его тревожили слова Афуан о честолюбии. У принцессы был трезвый и хитрый ум…
Бой близился к концу. Бык атаковал до последнего момента. Джим уложил его точно напротив императорского ложа. Вытащив шпагу, он повернулся и сделал несколько шагов к Императору. Во-первых, ему было интересно, как тот отреагирует на увиденное, во-вторых, так, по словам Ро, требовал этикет. Джим подошел к барьеру и посмотрел на Императора, который улыбался ему.
Улыбка Императора становилась все шире. Из уголка рта стекала тонкая струйка слюны. Он облизнул губы и обратился к Джиму.
— Ус сууу, — произнес Император, улыбаясь, — уссуу…
