Невысокое большое помещение было буквально забито приборами, за показаниями которых наблюдали корабельные техники. В центре помещения сидел офицер, склонившийся к большому экрану, через который непрерывным потоком бежал ручеек цифр и символов. Перед офицером стоял предмет, похожий на клавиатуру органа и Беннинг догадался, что это и есть сердце и мозг корабля. Беннинг надеялся, что этот мужчина хорошо умеет «играть» на «органе». Он очень надеялся на это, потому что вид межзвездного пространства, который проплывал по двум боковым и передней стенам рубки, внушал тревогу даже такому зеленому новичку, как он,
К ним подошел мужчина с бульдожьим лицом и коротко подстриженными седыми волосами и отдал честь Беннингу. На нем была темная туника со знаками его ранга на груди и, судя по виду, навряд ли он привык доверять кому бы то ни было управление своим кораблем. Тем не менее, в его голосе не было ни тени иронии или недовольства, когда он сказал Беннингу:
— Сэр, рубка в вашем распоряжении.
Беннинг покачал головой, он по-прежнему смотрел на видеоэкран. Корабль мчался под острым углом к облаку, протянувшемуся сквозь все пространство. Оно темнело, застилая звезды, но все же сквозь него просвечивали мерцающие точки света, танцующие искры, и Беннинг понял, что это, должно быть, одно из тех облаков космической пыли, о которых он читал в популярных статьях по астрономии, а блестящие точки — обломки планет, отражающие свет всех звезд небосвода. Тут его осенило — они направляются туда!
Капитан глядел на него. Офицеры за пультом и техники у приборных панелей тоже бросали на него быстрые взгляды. Беннинга начало подташнивать, он очень боялся.
Слова пришли сами. Почти весело он обратился к Бехренту:
— Мужчине его корабль так же близок, как и собственная жена. Я не хочу оспаривать у вас кого бы то ни было из них. — Беннинг сделал вид, что изучает показания приборов, цифры на экране, пульт, словно ему давно все знакомом. — И пусть даже я сяду за пульт, — продолжал он, — все равно я не сделаю больше, чем вы уже сделали. — Он шагнул назад, делая неопределенный снисходительный жест, который можно было истолковать как угодно. Беннинг надеялся, что дрожь в его руках не слишком заметна.
— Вне сомнения, — сказал он, — капитан Бехрент не нуждается в моих инструкциях.
Краска гордости залила лицо Бехрента. Глаза его ярко сверкнули.
— По крайней мере, — сказал он, — окажите мне честь, останьтесь здесь.
— Только как зритель. Благодарю вас.
Беннинг сел на узкий диван, идущий вдоль стены под видеоэкраном, а Рольф стал рядом. Беннинг заметил кривую усмешку на губах Рольфа и возненавидел его еще больше.
Потом он перевел взгляд на видеоэкран и ему отчаянно захотелось спрятаться в своей каюте, где можно закрыть иллюминатор. Но тут же он подумал: нет, уж лучше остаться здесь, где, по крайней мере, можно увидеть все, что происходит.
Они приближались к темному облаку, в котором виднелись лишь блестевшие отраженным светом обломки миров.
Рольф тихо сказал ему по-английски:
— Это единственный способ ускользнуть из сети имперских радаров. Они наблюдают за космическими путями довольно тщательно, а нам не слишком хочется объяснять свои дела.
Черный край облака, казавшийся твердой стеной мрака, навис над ними. Беннинг крепко стиснул челюсти, сдерживая вопль.
Они врезались в стену.
Удара не последовало. Естественно. Ведь это была всего лишь пыль с рассеянными в ней обломками скал, очень разреженная пыль, вовсе не похожая на ту, которая поднимается в воздух ураганом.
Потемнело, Небо, до того сверкавшее звездными россыпями, словно задернули шторой. Беннинг, напряженно всматривающийся в видеоэкран, внезапно увидел слабое мерцание — скала, размерами с небольшой дом, кувыркаясь, неслась на них. Он вскрикнул, но на пульте шевельнулась рука офицера и обломок пролетел мимо, точнее, корабль пролетел мимо обломка. Ни малейшего признака инерции — ее погасило силовое поле.
— Что тот мальчик говорил правду, ты знаешь, — спокойно сказал Рольф. — Ты здесь — лучший пилот.
— О, нет, — прошептал Беннинг, — только не я.
Он вцепился в подлокотники потными руками. Казалось, что в течение многих часов он наблюдал, как корабль, уклоняясь от обломков и облаков и петляя, чуть не ощупью, шел сквозь облако, проносясь мимо одинаково смертельных при столкновении — были ли они меньше пули или больше Луны — обломков. Но ни один из них не столкнулся с кораблем и страх Беннинга сменился благоговейным трепетом. Если капитан Бехрент может вести здесь корабль и тем не менее преклоняется перед Валькаром, как перед космическим пилотом, то действительно Валькар мог совершать нечто необыкновенное.
Наконец они вышли из облака на «тропу» — чистую полосу между двумя протянувшимися щупальцами космического мусора.
Подошел Бехрент и остановился перед Беннингом. Улыбаясь, он сказал:
— Мы прошли, сэр.
— Хорошо сделано, — ответил Беннинг. Эти слова слабо отражали то, что он думал. Он готов был простереться ниц перед этим невероятным капитаном и обнять его колени.
— Пожалуй, нам следует отдохнуть, — сказал Рольф.
