Ужас охватил Беннинга. Он почувствовал, как Нейл Беннинг начинает исчезать, словно снимает маску, скрывающую чужое лицо. Он вскочил и отвернулся и от портрета, и от слишком удобного для него кресла, ложа с королевским пологом. Он с трудом удерживал Нейла Беннинга. А затем вышел на террасу за окном, где смог дышать свободнее и думать яснее.
Сомхсей следовал за ним. Беннинг смотрел на темнеющее в красных сумерках озеро, а Сомхсей заговорил:
— Ты пришел домой, как когда-то твой отец, и Стражи возликовали, ибо многие поколения наши повелители не были с нами и мы были так одиноки.
«Одиноки»? — странный пафос этих слов тронул сердце Беннинга. Эти полулюди-полупауки, пронесшие своим повелителям Валькарам преданность через все мертвые тысячелетия, миновавшие со дня падения Империи, ждали в своем разрушенном мире, ждали и надеялись. И, наконец, Валькар возвращается. Рольф рассказал ему, как отец Кайла вернулся в древний тронный мир, который другие в страхе избегали, чтобы его сын вырос, помня о былом величии Валькаров.
— Господин, — продолжал своим свистящим шепотом Сомхсей, — в ночь твоего рождения твой отец положил младенца мне на руки и сказал: «Поручаю его тебе, Сомхсей. Будь его тенью, его правой рукой, его щитом».
— Так оно и вышло, Сомхсей.
— Да. После смерти твоих родителей я заботился о тебе, я ненавидел даже Рольфа, потому что он мог учить тебя человеческим искусствам, а я нет. Но сейчас, господин, ты другой.
Беннинг взглянул на него.
— Другой?
— Да, господин. Твое тело то же самое. Но разум — нет.
Беннинг смотрел в темные странные глаза, нечеловечески мудрые, любящие глаза. И дрожь пробежала по его телу. Но тут сверху раздался звук. Он взглянул на небо и увидал искорку, пересекающую огромный диск Антареса и снижавшуюся к западу. Искорка, растущая на глазах, превратилась в корабль и скрылась за дворцом. Беннинг догадался, что корабль опустился на плато.
Ему стало холодно, очень холодно, словно сумрачное озеро дышало морозом.
— Сомхсей, ты не должен говорить другим, что мой разум изменился, — прошептал он. — Если это узнают, меня ждет смерть.
Еще один корабль примчался к плато, и еще один. Быстро темнело.
— Они не узнают, — сказал Сомхсей.
Беннингу по-прежнему было холодно. Эти Арраки не обладают ли какими-либо парапсихологическими особенностями? И, может, благодаря им Сомхсей ощущает, что он не Валькар?
Вскоре в темнеющую комнату быстрыми шагами вошел еще один Арраки. Он был меньше и светлее Сомхсея, с более тусклым узором на коже.
— Это Киш, мой сын, — сказал Сомхсей, — он молод, но подает надежды. После моей смерти он будет служить Валькарам.
— Господин, — сказал Киш и поклонился. — Человек по имени Рольф и другие идут сюда. Должны ли стражи позволить им войти сюда?
— Пусть войдут, — ответил Беннинг, — веди их сюда.
— Не сюда, — возразил Сомхсей. — Здесь неподобающее место. Валькар принимает слуг, находясь на троне.
Киш умчался. Сомхсей провел Беннинга через темные комнаты и развалины. Беннинг радовался, что у него есть проводник, иначе он бы непрестанно спотыкался о рухнувшие каменные плиты. Когда они подошли к главному залу, туда уже входили Арраки с факелами.
Неровный багровый свет факелов почти не освещал мрачные руины, но через большой пролом в стене две желтые луны испускали слабый призрачный свет. В этом обманчивом свете Беннинг последовал за Сомхсеем к черному трону, На нем совершенно не было резьбы — и это отсутствие украшающего орнамента говорило о гордости, причем слишком большой, чтобы ее подчеркивать. Беннинг уселся на трон и среди Арраки раздался свистящий восторженный шепот.
Пожалуй, подумал Беннинг, легко, сидя здесь, на троне, вообразить себя королем. Он смотрел через разрушенный вход на широкий проспект колоссов и видел факелы других Арраки, освещавших дорогу Рольфу, ведущему капитанов. Не составляло труда представить себе, что это идут великие принцы далеких звезд, аристократы и купцы могущественной галактической империи былых времен, несущие дань из отдаленных миров своему повелителю…
Повелителю? Повелитель теней этого мертвого города в разрушенном, затерянном мире? Его подданные — лишь Арраки, собаки Валькаров, оставшиеся преданными, хотя за это время рождались и умирали звезды. Его величие — только жалкое притворство, такой же фантом, как и давно умершая старая Империя…
Рука Беннинга стиснула каменные подлокотники. Он слишком много думал, так, как, по его мнению, думал бы Валькар.
«Ты-то не король из рода королей, — свирепо сказал он себе. — Ты — просто человечишко в лапах Рольфа, которого он собирается использовать в своих интересах, если ты это позволишь».
В огромный зал вошли Рольф и по крайней мере еще человек двадцать, сопровождаемых факелоносцами. Вошедшие искоса поглядывали на Арраки. Страх перед стражами по-прежнему был жив, и не трудно было догадаться, почему этот древний королевский мир так редко посещается другими.
