Летний, без единого пятнышка и лишней складки, светлый двубортный мундир из ластика[1] на объемистой талии затянут черным матерчатым кушаком с красной окантовкой. С левой стороны от пряжки на нём висел тяжелый «Смит-Вессон» в черной лакированной кобуре рукоятью направо, к которой крепился шейный серебряный шнур. Серебряная перевязь через плечо с офицерской шашкой с темляком на черной ленте.
Серебристый свисток на металлической цепочке висел по правому борту мундира. Широкую грудь украшали две блестящие бронзой награды: легко узнаваемая медаль «За усердие» и вторая, которую недавний аспирант сразу не сумел определить — на черно-желтой ленте, с профилем какого-то пожилого лысого господина с пышными усами и бакенбардами. Завершали облик широкие черные шаровары с напусками и блестящие на солнце офицерские сапоги.
«Целый околоточный надзиратель? Откуда он здесь так вовремя? Судя по галуну на погонах, офицерской перевязи и шашке, точно он. Аналог армейского прапорщика, младший офицерский чин, выслужившийся из унтеров», — промелькнуло в голове у Славки. Он с надеждой смотрел на полицейского, рассчитывая на скорое завершение нелепой и глупейшей, в сущности, истории, в которую он сам, не понимая как, умудрился вляпаться.
— Слышь, Яшка, не дури, брось железку! — И видя, что тот никак не реагирует, рыкнул, — Кидай, сучий потрох, кому говорю!
Извозчик, до которого, наконец, дошел смысл приказа, и в самом деле остановился. Впрочем, нож он не бросил, а попросту упрятал под одежду.
— Так-то лучше, — удовлетворенно отозвался полицейский, — Чего тут у вас случилось? — И повернувшись к зевакам, громко, уверенным в том, что его слова будут без промедления исполнены, распорядился, — Господа и дамы, прошу не задерживаться. Расходитесь!
Толпа начала стремительно редеть. Только тогда правоохранитель снова обернулся к темноусому Яшке. А тот словно ждал.
— Здравия желаю, господин околоточный надзиратель! — Сплевывая кровавые сопли, постарался молодцевато и браво гаркнуть побитый извозчик.
— Твоими молитвами, Яша. А ты чего опять набедокурил? Допрыгаесси, отправлю тебя в кутузку, проветриться. Ишь, чего удумал, на моей улице с ножом играться!
— Простите, Фрол Фомич, бес попутал.
— Бог простит, — проворчал околоточный, — Садись в коляску, поедем в участок.
— Так точно. Будет исполнено! — неожиданно легко и без страха отозвался извозчик.
— А вы двое чего стоите? — сурово посмотрел городовой на вмешавшихся в драку дружков лихача.
— Ты с лошадьми побудь, а ты, — он просто ткнул пальцем в бородатого, — вроде грамотный? Поедешь с нами, дашь показания, как свидетель.
— Фрол Фомич, мы ж завсегда готовы. Дозвольте словечко молвить, — быстро сориентировался бородатый.
— Ну, иди сюда, поговорим. Отчего же и не поговорить?
И они встали кружком, вполголоса что-то обсуждая.
Пока околоточный надзиратель занимался усмирением разбушевавшихся «водителей кобыл», Вяче получил пару минут драгоценного времени. Надо было срочно действовать. Бежать — никаких шансов, значит, оставалось только послать весточку Артему.
«Вот это я попал…» с отчаянием мысленно простонал Славка. Оглянувшись по сторонам и наткнувшись лишь на череду безразличных, чужих лиц, он чутьем затравленного зверя уловил во взгляде уличного мальчишки-газетчика с полупустой сумкой отклик, одобрение, а, пожалуй, что и сочувствие.
— Малой, вот держи, — Вяче выгреб, не глядя, из кармана всю мелочь и ссыпал ее в подставленную ладошку. — Дойдешь до «Торговых номеров» в Грязном переулке и спросишь там Бекетова Никиту Никитича. Чернявый такой. Скажешь ему — Антона забрали в полицию. У него еще получишь рубль. А сейчас беги. — И Хворостинин подтолкнул мальчишку подальше из круга зевак.
— Околоточный надзиратель Канищев Фрол Фомич. — Подойдя к нему и не без подозрения оглядев, представился полицейский чин. И не дав Вяче слова сказать, потребовал коротко. — Проедемте в участок.
— Господин полицейский, на каком основании меня задерживают? Я лишь оборонялся от ничем не спровоцированного нападения этого господина…
— А мне надежные люди другое докладывают. В участке разберемся, кто и за что отвечать должен.
— Но позвольте…
— Ма-а-алчать! — рыкнул «участковый инспектор» и дернул Славку за рукав, без дальнейших разъяснений потянув к коляске.
Больше всего Славку поразило то, что в участок они всей компанией отправились на пролетке того самого извозчика. Никто не заковывал схваченного на месте преступления подозреваемого в наручники. Все выглядело почти семейственно, вели себя суровый страж закона и хулиган-кучер как старые знакомые. Зато Вяче сразу ощутил себя «под конвоем». Чем дальше, тем больше крепло в его душе чувство, что он попал в какой-то театр абсурда.
Мальчишка оказался не промах, поэтому, здраво рассудив, что за дополнительную информацию заплатят больше, побежал не по указанному адресу, а к полицейскому участку. Прибыть на место раньше экипажа с арестантом и занять удобное для наблюдения место ему не составило большого труда. Кто же лучше выросшей в родном городе ребятни может знать все местные подворотни и переулки?
