Моя жизнь была разрушена, когда люди Дикого царства вторглись в наши Северные земли. От моего клана почти никого не осталось. И я знаю, что нельзя поддаваться злости, как говорила мне мать, но ее здесь нет. А потому я иду отомстить за смерть своих близких. Я хочу, чтоб царь страдал точно так же, как и я. Я притворюсь служанкой, проберусь к ним в дом… и покажу как волки умеют обнажать клыки. И мне плевать на всех тигров и львов на моем пути. Но чего я не ожидала, так это, что окажусь должна свою жизнь одному из них. И что не все люди на Юге плохие. Смогу ли я осуществить то, что задумала или сердце уступит другим чувствам? Приквел к серии "Ассасины", можно читать отдельно, можно до или после серии
Время отдать долг.
Я сделала пару шагов и кивнула музыкантам. Мужчины зашли в комнату, я услышала шокированный вздох Дария.
— Я не вызвал музыкантов, — огрызнулся Дарий. — Вы зачем сюда пришли?
Но они уже заиграли на флейте и бубенцах, стоя у порога комнаты. Я крадущейся, но стремительной походкой вошла в комнату и вышла на середину. Дарий удивленно моргнул. Я ни разу не танцевала под музыку. Но я знала ее, Люкасса-мири напела мне ее однажды.
Он тоже узнал эту мелодию, я видела по его шокированным глазам. Все знали мелодию танца девяти вуалей.
Танца — поклонение, танца — оплаты долга.
— Нет, — прошептал он.
Но я начала. А все знают правило, если танец девяти вуалей начат, его нельзя останавливать. Ибо это право танцующей закончить его. Я сделала несколько ударов бедрами, полностью закрытых тканью. Раз, два. Удар бубенцов и… я сняла первый платок. С головы, открыв лишь глаза. Оставшуюся часть лица, скрывал второй платок. Всего их девять, первый был снят… Танец начался.
Я в танце плавно указала рукой вниз, и Дарий послушно сел на кровать, не отрывая от меня взгляда.
Я увидела, как он не отрываясь смотрит на меня. В его взгляде смешались все эмоции: и страх, и гнев, и… желание.
Я видела, как он хочет встать и прекратить это, но он не мог. И продолжал смотреть не отрываясь.
Танцевать с таким обилием ткани было тяжело, но постепенно становилось легче, ведь я снимала вуали одну за другой. Удары бедер становились ритмичнее, показывалось все больше голого тела.
Я тренировалась. Возможно, мой танец далек от идеала. И соблазнительница из меня никакая, но я надеялась через взгляд передать весь огонь, что горел внутри меня. Я ощущала физически взгляд мужчины, как он глазами ощупывал меня. Сквозь музыку я слышала его громкое биение сердца, я слышала его тяжелое дыхание. Его руки сжали одеяло от напряжения. Но в глазах помимо желания периодически мелькала какая-то печаль.
Я надеялась, что все не напрасно. Долг оплачен, хоть мужчина и напротив меня никогда не требовал его.
Платок за платком падали на пол, плавно скользя по коже. Браслеты на ногах слегка звенели. Осталось два. Я увидела, что он нервничает. Но я не позволила нервничать себе и открыла лицо полностью, сняв предпоследнюю вуаль.
Качающейся походкой я направилась к нему, видя, как он сжимает одеяло все сильнее. В глазах смешан страх с желанием. В этот раз грозной хищницей чувствовала себя я. Я медленно развернулась, продолжая танцевать. Села на колени спиной к нему и резким движением сдернула последний платок, обнажая грудь и прогибаясь назад.
Музыка закончилась.
— Пошли вон, — хриплым голосом он приказал музыкантам.
— Назад! Нет! Тебе нельзя! — сказала я.
Белый волк стоял напротив меня и смотрел с укоризной. Он все понимал, я все понимала. Но сердце обливалось кровью от мыслей, что он будет здесь один, вдалеке от меня. Но других вариантов событий не было.
— Нельзя, чтоб нас видели вместе. И вообще, тебя не должны видеть здесь. Если кто-то узнает… Нет, я даже говорить не буду, чтоб не накликать беду. Я… вернусь за тобой. Я обещаю!
Волк опустил голову, но послушно отступил. Я наблюдала как мой тотем уходит, смотрела не отворачиваясь, чтоб запомнить этот миг, когда я отпечатываю его облик в своем сознании. Миг, полный страха и отчаяния. Миг, когда кажется, что ничего не получится. Я хочу верить, что через время, когда моя задумка удастся, я буду вспоминать этот самый момент и думать о том, что тогда… то есть сейчас, я считала, что все безнадежно. А на самом деле все оказалось по-другому.
Мои руки слегка дрожали, словно белые кости на подвеске нашего шамана, когда он танцевал, только руки были беззвучны. Впрочем, кости давно не стучали на шее Ордуэ`ла, как и не пелись песни при луне.
Я потрогала свои голые плечи. Непривычно без кожи и меха, но в этих землях девушки носят легкие платья. Если бы осталась в своей старой одежде, то меня бы тут же прикончили дикие кошки, либо я получила бы тепловой удар. Ни один из вариантов мне не подходил. Я посмотрела в небо… Солнце в зените. Солнце, такое горячее, обжигающее.
Мать Луна поласковей будет. Но здесь восхваляют жар и солнце, острые когти, а не клыки. Надеюсь… я сойду за свою и достигну своей цели. Иначе я заслуживаю позора — чтоб кости мои были погребены вне родины. На чужбине, вдали от костей моих предков и черепов их тотемов.
Я сжала в руке молочный клык моего тотема — белого волка Лалону`, того с кем попрощалась и надеялась, что не навсегда.
Пару недель назад мне исполнилось восемнадцать. Год назад я думала, что этот праздник будет самым шумным, самым ярким событием за много лет в нашем клане. Я отсчитывала дни с прошлого дня рождения, придумывала священный узор, которым разрисую свое лицо в этот день, как буду петь полной луне и сожгу свои страхи в священном огне, а надежды отпущу в воду. Ведь у истинной дочери Луны не должно быть страхов и надежд. Только путь и честь, верность и мудрость.
