Это была долгая ночь, длинные разговоры. Элайза кивала, понимала, но уже начинала тосковать по Радельме. Она успела найти себе тотема — серую волчицу Голи́нд, и я порадовалась, что часть Севера она возьмет с собой. Ее большие глаз не по-детски смотрели, напоминая мне, что вряд ли ее уже можно назвать ребенком в полной мере.
Мы уснули только на рассвете, провели весь день в Радельме, чтоб потом по утру следующего дня отправиться назад. Я успела сходить с Дарием в лес, забраться на ту скалу, что казалась мне высокой, и спуститься снова, держа за руку его. Но в этот раз глаза я держала широко распахнутыми, запоминая каждый миг.
Бабушка Илма обняла нас крепко и велела не плакать по ней и Радельме долго.
— Помни, — сказала она перед нашим уходом. — Что Север будет далеко, но в тоже время близко, прямо в сердце. И пусть ты теперь принадлежишь Югу… когда-нибудь Север снова встретится с тобой.
Я кивнула, мутными от слез глазами, мало понимая, что она говорит.
Дорога обратно была быстрее и легче. Я думала, что уеду с тяжелым сердцем. Но внутри понимала, что бабушка права. Я как будто сняла с души груз. Может быть кто-то скажет, что это неправильно. Но в жизни не всегда бывает все правильно или так как хочется. Есть вещи, которые просто происходят… как бурное течение реки. И надо знать момент, когда нужно поднапрячься и поплыть против, а когда сдаться.
Мы вернулись поздно, когда уже стемнело. Элайза с настороженностью осматривала цветные здания Сонхаура, хитро щурила глаза при виде крупных кошек и слегка улыбалась, чувствуя пряные запахи. Сестра с недоумением делала шаги по коврам в Доме, и я вспомнила себя в первые дни, усмехнулась.
Она быстро смекнула, что Дарий заботится о моем душевном равновесии, а я переживаю за саму Элайзу, потому и перестала шугаться его. Но ее взгляд часто был слегка насмешливым. Впрочем, это не было плохо. Она всегда была слегка с характером, но с добрым сердцем.
Мы выделили ей комнату, она забралась в кровать вместе с Голинд. Я несколько раз за ночь навещала ее, смотрела как она прижимается к меховому боку волчицы и сопит. А потом я возвращалась вниз, где мы обсуждали будущее короны.
Дарий… согласился стать царем. Он не сильно хотел, в свидетельницах Мать Луна и Судьба. Но ведь не нужно хотеть быть царем. Нужно желание заботиться о людях. Вид Радельме и последствия битвы впечатлили его. Он не мог изменить прошлое, но сделал выбор — иметь возможность менять будущее.
И пусть его спутником был не солнечный лев… времена меняются, правила тоже.
На утро мы послали письмо в Тигриный Дом с новостями о том, что Дарий пройдет церемонию принятия власти, и что Эфирай отныне может отделиться. Дарий прописал, что надеется на взаимное сотрудничество, если того потребует случай. Часть близ лежащих деревень, также, отходила Тигриному Дому.
Парвати не очень хотела мириться с тем, что Дарий объявил, что коронует и меня как царицу. Но он ее не спрашивал.
Радж и Разие были рады остаться в Доме династии, когда мой муж предложил это. Они сказали, что после того, как все утихнет, то поженятся. Это было… предсказуемо и радостно слышать.
Я понимала, какой масштаб работы предстоит. Но за одну ночь все не решается. Но в ближайшее время нужно было найти замену на должность Люкассы.
Люкасса… Эгира… в сердце мне их никто не заменит. И я молилась, чтоб боль от их потери когда-нибудь ослабла. Я не знаю, ослабнет ли… По родителям сердце все еще болело, несмотря ни на что.
Шойдра предпочла вернуться в Тигриный Дом. А над Парвати надо будет еще подумать, как ее сослать из Дома.
— Пойдем спать? — спросил Дарий, когда все разошлись, и в комнате мы остались вдвоем.
— Уже день. Скоро проснется Элайза, — усмехнулась я. — Лучше попроси сюда завтрак.
— Вы вернулиииись! — прокричал Кори, забегая к нам в комнату.
— Да!
Я обняла и потрепала его по макушке.
— Дарий будет царем, — известила его я.
— Я всегда это знал, — спокойно сказал он.
— А еще… со мной приехала моя сестра, Элайза. Она старше тебя всего на два года.
— Элайза? — медленно спросил Кори.
— Да. Получается, вторая сестренка? — пошутила я, понимая, что вряд ли Элайза будет всех подряд называть братьями.
— Неееет! — покачал Кори головой. — Не сестренка, точно.
— Смешной ты.
Я услышала легкую походку волчицы. Сестра въехала прямо на ней, а затем грациозно спустилась на пол.
Кори посмотрел на нее, ему пришлось задрать голову. Девочки в это время сильно обгоняют мальчиков по развитию, а она еще была и старше.
— Я — Кори!
Она едва заметно кивнула, глядя на него сверху вниз и присела за стол. Я наложила ей еды в тарелку.
— Эстер любит ягоды, — затараторил мальчишка. — У нас нет свежих, но есть засахаренные. Смотри вот засахаренная малина. Хочешь, нет? А еще есть вишня. Будешь? Что ты любишь?
Элайза взяла тарелку с красными ягодами, один уголок ее губ дрогнул, поднимаясь вверх. Мое сердце пропустило удар, когда я услышала:
— Вишню. Я люблю вишню.
Больше книг на сайте — Knigoed.net
