— Ты думаешь, мне стало бы легче, если бы я позволила тебе сокрушаться и утешать меня? — Она вздохнула. — Я не должна оглядываться в прошлое.
— Нет, мадемуазель. Вы больше не маленькая девочка.
— Точно, — согласилась Кэтрин и принялась за суп.
Однако вопреки ее ожиданиям Деде не ушла.
— Мадемуазель?..
— Да? — Кэтрин увидела, как из широкого кармана своего сильно накрахмаленного передника Деде достала сверток.
— Это принесли вам сегодня днем. Я… Мы с мадам хотели вернуть это от вашего имени, но, возможно, вы предпочли бы принять подарок от этого мужчины.
Скрытый смысл этих слов не ускользнул от Кэтрин, и она не могла поверить своим ушам. Она взяла сверток в руки.
— От Наварро? — спросила она. — Откуда ты знаешь?
— Ваша
— Понятно.
Для родителей девочки было обычным делом проверять и просматривать все адресованные ей подарки и записки, тем не менее сейчас это ее раздражило. К тому же на нервы действовало едва уловимое презрение, сквозившее в поведении Деде, поэтому она произнесла ледяным тоном:
— Возможно, я оставлю его. Спасибо, Деде. Это всё.
Ей потребовалось приложить усилия, чтобы доесть куриный суп с луком и специями, приправленный сливками, до последней капли. Казалось, ее аппетит медленно улетучивался вместе с жизненными силами. Она съела булочку с маслом, выпила крепленого красного вина, вытерла пальцы салфеткой и взялась, наконец, за сверток из серебристой бумаги, присланный Наварро.
Дрожащими пальцами было чрезвычайно трудно снять обертку, но когда ей в конце концов это удалось, под бумагой она обнаружила стеклянную шкатулку с инкрустированной серебряной крышкой. Внутри оказался набор шпилек для волос, покрытых чистым золотом. Золотые шпильки взамен утерянных ею шпилек из слоновой кости.
Чего она ожидала? Ювелирное украшение, достаточно дорогое, чтобы успокоить нечистую совесть? Веер? Книгу? Флакон духов? Бессмысленную безделушку? Возможно. Но ничего такого продуманного, такого тщательно выбранного, такого напоминающего о времени, проведенном вместе. Означал ли что-то этот подарок? Или он был всего лишь ничего не значащим знаком внимания, как поклон джентльмена, после того как леди скрасила его вечер?
Кэтрин задавала себе множество вопросов и не находила ни одного ответа.
Ночь закончилась вместе с зажженной Деде свечой. Хоть она и перебрала в памяти каждую болезненную деталь того, что произошло между ней и Наварро, но не приблизилась к его пониманию. Действительно ли он намеревался на ней жениться, как предположил Маркус? Или отбросил эту идею, считая, что она все равно ответила бы отказом? Да и отказала бы она, если бы он дал ей право выбора? Ответ был очевиден. И все-таки ей хотелось бы услышать его предложение. Почему? Чтобы с удовольствием отказать ему? Чтобы иметь возможность унизить его так же, как он унизил ее? У нее не было ответов на эти вопросы, и, наблюдая за догорающей свечой, пламя которой таяло в горячем воске, Кэтрин спрашивала себя: а смогла бы она вообще ему отказать?
Было еще довольно рано, когда она вызвала Деде, потому что не могла больше ни секунды оставаться наедине со своими мыслями. Она хотела принять ванну, а утренний туалет
— Итак, — сказала она, решительно войдя в комнату, покачивая юбками, — он все-таки сделал тебе предложение.
— Нет, — невозмутимо ответила Кэтрин.
— Но это подарок Наварро. Ты приняла его?
— Он мне должен. По меньшей мере это.
Лицо Ивонны Мэйфилд приняло суровое выражение.
— Несомненно. Но стоит ли тебе надевать такую ценность? Это едва ли подходит леди.
— А ты, конечно, всегда следовала правилам поведения для леди? — кротко спросила Кэтрин.
Ее мать выпрямилась, намереваясь дать гневный ответ, но, встретившись с взглядом дочери, дрогнула. Она развернулась, отошла в сторону и опустилась в кресло возле кровати.
— Еще довольно рано, а ты уже оделась. Собираешься куда-то идти?
Кэтрин кивнула.
— Я думала отправиться к мадам Эстель, чтобы заказать новое платье. Хочешь пойти со мной?
— Можно, — ответила мать, поправляя свои шелковые юбки цвета спелого абрикоса. Поверх платья она надела жакет из желтовато-зеленого бархата. Сочетание было неудачным, хотя и модным. Бархат стягивал ее полные груди, а тяжелый вырез подчеркивал излишнюю пышность форм. Кэтрин, напротив, выглядела прямо-таки воздушной в платье из бледно-желтого муслина с отделкой из янтарных ленточек.
